У него возникло желание позвонить Тамми, но телефон остался лежать на тумбочке в комнате. Она его друг, и он мог бы рассказать ей все. Поделиться своими проблемами.
— Я серьезно. — Кит отвлекла его от размышлений. — Я тебе врежу по лицу, если ты не объяснишь, с кем ты был, и почему у тебя стояк.
— Давай, вперед. — Он устало прислонился головой к стене.
— Упрямый мужчина, — зашипела Кит. Она сверкнула клыками. — Я укушу тебя.
— Давай, если это успокоит тебя. Мне жаль.
Выражение ее лица смягчилось.
— Поговори со мной. Что происходит? Ты хреново выглядишь и нарывался на драку со мной. — Он покачал головой. — Ты занимаешься самоуничтожением. Мне хорошо знакомо это состояние.
— Ты понятия не имеешь.
— Я знаю, что тебя съедает чувство вины, и ты взял себе имя, как наказание самому себе.
Он сожалел, что рассказал ей об этом.
— Ты не плохой мужчина, Хиро. Мы все знаем, почему ты убивал тех женщин, когда был в плену. Это не оттолкнуло меня, как большинство из наших самок. Многие из нас убивали людей и вовсе не из чувства сострадания. Нам хотелось причинить им страдания и отомстить. Может быть, покрыть себя запахом другой женщины — это твой способ убедиться, что я не привязываюсь к тебе? Я не ищу пару. Просто некоторое время хотела разделять секс только с одним мужчиной. И выбрала тебя, потому что ты не прилипчивый, и у тебя тоже разбитое сердце. Мы с тобой похожи.
— Это не имеет ничего общего с тобой, — честно ответил он. — Или с нами.
Она прищурилась:
— Ты знаешь, почему я выбрала свое имя?
— Нет.
— Один из начальников любил собирать маленькие игрушечные модели авто. Он называл их конструкторами. Там была картинка, как выглядит готовая модель. Но когда он впервые открыл коробку, там оказалась беспорядочная смесь непонятных маленьких деталек. — Она замялась. — Вот как я себя чувствую. Как будто в моем теле множество перемешанных в беспорядке мелких частей. Снаружи целая, а внутри разбитая.
Он утешающе погладил ее по плечу.
Она отшатнулась.
— Не жалей меня. Я не нуждаюсь в этом.
Он опустил руку.
— Я не жалею. Ты одна из самых сильных женщин, которых я знаю, Кит.
— Такая вот картина снаружи. А внутри полный бардак. — Она посмотрела ему в глаза. — Я только что рассказала тебе то, что никогда никому не говорила. Мы оба много страдали в прошлом. И если ты кому-нибудь расскажешь о том, что я тебе поведала, мне будет очень больно. Не хочу, чтобы меня видели слабой. Откройся мне. Я бы не предала твое доверие. Скажи, почему ты позволяешь всем называть себя Хиро, если это причиняет тебе боль.
Он почувствовал себя обязанным ответить.
— Была женщина, я хотел ее спасти, стать для нее героем, но вместо этого думал, что убил её. Тогда меня ослепили бешеная ярость и собственное страдание, я хотел сделать ей больно. И сделал. — Он пристально смотрел на Кит, удерживая её взгляд своим. — Сегодня она пришла в Хоумлэнд. Это ее запах ты ощущаешь на мне. В «Мерсил» мне солгали. Она выжила, её удерживали взаперти, ей чудом удалось сбежать. — Боль в груди разрывала его на части. — А я не смог спасти её. Я был свободен, а она все еще находилась в плену. И я даже не искал её.
Кит вздохнула:
— У тебя есть чувства к ней. Она работала на «Мерсил»? Я не буду осуждать тебя.
— Она человек, её привел туда собственный отец. Он убил её мать. Она видела это. Он хотел убедиться, что она ничего не расскажет другим людям. Знал, в «Мерсил» его не накажут за содеянное. Она выросла со мной в одной клетке, как одна из нас. Я видел в ней свою пару, но когда началось половое созревание, и мы почувствовали друг к другу сексуальное влечение, отец переселил её подальше от меня. Он позволял нам проводить вместе несколько часов и то под пристальным наблюдением. — Ему нелегко далось следующее признание, и все же он сделал это. — Она позволила другому самцу взять её, прежде, чем я смог заявить на неё свои права. Вот почему я набросился на неё.
— Зачем она это сделала? Разве она не хотела быть твоей парой?
— Я так и думал. Вот почему рехнулся тогда. Сегодня я узнал, что её поставили перед выбором: или она соглашается лечь под кошачьего, или её отец убьет меня, прежде чем позволит мне быть у неё первым. Она сделала это, чтобы спасти мне жизнь.
— Почему ты здесь, а не с ней?
— Я ненавидел её за то, что она легла под этого самца. Ненавидел себя, за то, что, как думал, убил её. Я умер в тот день. Теперь знаю, что ей довелось пережить, почему все так случилось, и не знаю, что делать. Я в ярости. Все это сделало меня тем, что я есть, и, в конце концов, я обрел покой. Но сейчас его нет. Хочу, чтобы это оцепенение вернулось.