- О. Я попал в точку. Ты…надеешься, что он не оставит тебя? Тебя, старого педика. Ты хочешь с ним счастливую жизнь во грехе и спасении? Он нравится тебе, Маркус Кин?
- Чт….Что?
Вздрогнув, Маркус осознал, что, во-первых, застыл. Во-вторых… Демон оказался так близко. Они почти соприкоснулись лбами. Он ощущал его дыхание на себе. Ощущал практически движение губ. Еще пару сантиметров и они бы соприкоснулись с его устами. Маркус чувствовал исходящий от них жар. Такой влекущий, манящий к себе.
Голос Питера обволакивал, стискивал, срывал слой за слоем «кольчугу», которую Кин годами носил на себе.
- Что ты…
Маркус никогда не думал так о Томасе. Или же…? Десятки моментов промелькнули в голове экзорциста. Рука, прижимающая распятие к щеке демона, сделалась еще слабее. Глаза не могли оторваться от чужих.
Может он прав?
«Я хочу быть любим. Хочу быть нужен. Я хочу…»
- Он не оставит меня. Мы напарники и если ты думаешь таким способом меня… - Маркус дернулся сам еще ближе, оскалив зубы. Возникшая насмешка, прятала то, как трещала по швам оборона. Как метались мысли, как болело в груди, а слова и жар демона окутывали словно в кокон лихорадки; пронзали колючими иглами, посылающими ток по телу.
Да, он хотел быть любим. Хотел тепла, заботы. Хотел всего того, что имели люди, а он нет. Он хотел отдаваться этому чувству, хотел не только стонать раз в неделю или месяц в каком-то отеле с кем-то, предаваясь греху (а греху ли?) и не чувствовать себя мертвецом.
- Ты лжешь. Лжешь. Каждое твое слово – яд. Твой язык пропитан ядом, твои уста источают его. Но я не поддамся! Слышишь? Ты не сможешь, демон, - нависнув и вжав Алана в кровать, придавив рукой его грудную клетку, Кин с рыком сам зашептал ему..
Дыхание внезапно сбилось: став тяжелым, точно он долго бежал. Пульс в висках забился сильнее. Шепот сорвался на едва слышный тон. Шепот, в котором Маркус показал свой проигрыш. Ибо его уверенность треснула, дрогнула, ведь он и правда устал.
Он… Засматривался на Томаса Ортега?
- Я не устал. Ты не знаешь моих секретов, Демон. Ты не знаешь.
Лицо демона вмиг приняло страдающее выражение. Он старался выглядеть жалко, сломлено, беспомощно под напором экзорциста. Только, чтобы по-прежнему не разрывать взгляда, смешивать дыхание и заражать его; проникать в разум и мысли все глубже.
- Знаю. Прими меня, Маркус. Я - тень в летний зной. Я – прохладный ключ в жаркой пустыне. Ты можешь отдохнуть и можешь быть любим. Просто представь это. Наконец-то почувствовать…
Томас вернулся в комнату, бросив сумку у порога. Он замер, видя низко наклонившегося к Алану Кина и повисшее напряженное молчание. Шепот не долетал до него, предназначенный только одному экзорцисту.
- Маркус?
- …покой.
Голова Кина рухнула на шею демону. Томас бросился к нему, хватая за плечо и оттягивая. Стаскивая с кровати на пол, удерживая в полусидящем положении, оперев спиной о каркас.
- Маркус!
Глаза напарника были закрыты. Он словно потерял сознание и не реагировал на зов и встряхивание. Не помогла и пощечина.
- Маркус! Маркус, очнись! – заключив лицо Кина в ладони, Томас пытался увидеть хоть один признак жизни. Не мог же он…? Рука быстро надавила на грудь, чуть успокаивая Ортега не затихшим стуком сердца. Пульс также был в норме.
Поднимая веки и не находя в них зрачков, Томас отпрянул и вскинул взгляд на того, кто с тихим упоением ждал на кровати.
- Что ты с ним сделал?
- А ты как думаешь? Дал ему то, чего он хотел. Я щедр к страждущим.
Паника подступила к горлу, не давая продохнуть. Маркус не поддавался демонам. Они задевали, выводили его, провоцировали. Но такого не случалось. Томас был уверен, что Кин не сдавался ни разу, даже до их знакомства. Что же произошло? Как…как быть с ним?
Заставив себя замереть и сделать вдох, собрать мысли и отринуть панику, Томас открыл бутыль со святой водой и окрестил смоченными пальцами напарника.
- Господь вечный, избавляющий человеческий род от плена дьявола! Освободи раба твоего Маркуса от всякого действия нечистых духов. Повели злым и нечистым духам и демонам отступить от души и тела его. Не находиться и не скрываться в нём. Да удалятся они от создания рук Твоих во имя Твоё святое.
- Он не слышит тебя, Отче. Стишки не помогут. Оставь его, наконец, в покое. Его даже голос твой бесит. Беспомощный сосунок, который не смог справиться ни с одним демоном. Ни единой спасенной души за это время. А у скольких ты побывал?
Томас старался не слушать. Он продолжал читать молитву, чертил крест на лбу Маркуса, но тот не подавал ни малейшей реакции. Его пульс и дыхание оставались спокойными, будто мужчина спал и ничто не тревожило его.
- Что ты с ним сделал?! – оставив, наконец, попытки, Томас встал над демоном.
- У всех свои умения. Тебе не повезло, Томас. Что же ты станешь делать, оставшись один на один со мной? – демон провоцировал, его глаза сверкали в полутьме.
Святая вода ошпарила, и Алан не стал скрывать реакции. Он усилил ее видимость, взрыкнув и задергавшись. А вместе с ним отреагировал и Маркус, свалившись на пол и болезненно выдохнув.
- Мы с ним связаны, сюрприз, - демон расхохотался, ловя на себе ошарашенный взгляд Томаса, - убьешь меня, убьешь и его. Я не отпущу твоего старичка. Как не отпустил и Марту.
- Алан, Алан послушай, - попытка Ортега обратиться к душе, заключенной в одержимом теле, прервалась выкриком.
- Как вы меня достали! Его нет! Нет дома! Мы с Аланом давние друзья. Ведь это он пригласил меня в себя. Он жаждал соединиться и получить то, что хотел. Ты никогда ничего не слушаешь, Томас. Я ведь уже рассказал тебе, несколькими голосами рассказал, что виной всему оказалась чрезмерная любовь. Материнская опека. Старушка Роберта душила их своим нежеланием отпускать, ломала жизни. Точно также, как ты сделал с Маркусом.
Ортега стиснул зубы, не понимая о чем говорит демон, и зная, что слушать его не стоит. Раскрыв Библию едва разбирая в полумраке слова, он начал читать, взывая к ангелам и архангелам, призывая их дать ему силу в изгнании.
- Что? Ты до сих пор не понимаешь? Бедный маленький священник… - улыбка Алана стала еще шире. Он выдохнул, расслабился на кровати и полу прикрыл глаза.
- Глупый. Наивный. Самоуверенный Томас Ортега.
Повернув голову в сторону лежавшего на полу, свернувшегося в защитную позу Кина, демон рассмеялся.
- Знаешь, о чем он думает? О чем думал всегда? Ты – его обуза. О, он так надеялся, что ты станешь ему ровней. А в будущем и заменой. Но каждый раз ему приходится вытаскивать твою задницу из дерьма, в которое ты попадаешь. Ты никчемный ученик лучшего экзорциста Ватикана. Ты потерял душу Марты, не смог разгадать и почувствовать меня. О да, да, Томас Ортега. Ты виновен в смерти бедной девушки… Ведь кто знал, почему у неё болит живот? Где было твое чутье экзорциста? Ладно этот педик, теряет хватку, он ведь так устал… Тянуть один две лямки, за себя и тебя. Но ты?
Вернув взгляд к Томасу, демон поцокал языком и покачал головой. Насмехаясь, срываясь на низкий каркающий нечеловеческий смех.
- Помесь идиота и наивного глупца. Старый лев потерял одну душу, а ты уже сколько? Посчитаем по пальчикам, Томас?
Дернув головой и зарычал на ужалившие капли святой воды, Алан продолжал улыбаться. Он явно чувствовал себя в безопасности.
- Сильнее. Больше, Ортега! Давай, поджарь меня, и наш бедняжка Кин будет скулить также громко, как я! Не стесняйся. Кин любит пожёстче. Ему нравится, когда его с силой вжимают лицом в кровать и давят! Он такой отзывчивый, я бы тебе показал… Хочешь?
Гоготнув, Алан не закрывал глаз. Ему определенно нравилось то, что он видел.
- Ты даже сейчас не знаешь, что делать. Маркус знал бы. Но ты и тут его подвел. Сначала Марта, теперь он. Бедный старина Кин, жаждущий покоя, который я ему дал. Но ты даже привести его в чувства не можешь. Спасти. Поддержать. Кто ты такой, Томас Ортега? Не слуга Божий. Ты – блоха. Мусор. Никчемное существо, держащее распятие и Библию в своих руках. Давай, давай, поцелуй распятие и прочти очередной стишок. Мы покричим с Кином на пару, хотя… - переводя взгляд на бессознательного Маркуса, Алан поджал на пару секунд губы. Его лицо заострилось, губы растянулись в хищной оскале, - Мне нравится, как он сейчас отзывается. Такой голодный в моих руках. Такой жаждущий. Я напою его, накормлю, и он станет нашим. Славный трофей под именем Маркус Кин. Ожидания которого не оправдал его ученик.