— Да уж. Может быть, ты прав, логика присутствует, — сказал Макс.
— Ребят, откуда здесь вообще взялись эти булыжники? На окраине таких точно нигде нет, да и гор я не наблюдаю. Их привезли с карьера?
— С карьера их точно не привозили, — отозвался Алекс. — Он известковый, там добывали известь.
Кейт обошла валуны, пристально осматривая каждый. На одном, который был ближе к кресту, она увидела торчащий из-под груды мусора символ, похожий на букву. Не побоявшись испачкать обувь, она распинала по сторонам весь хлам, наваленный на камень, и наклонилась. Она очистила ладонью рельефный бок валуна от прилипших к нему одноразовых салфеток и оберток из-под мороженого и снеков.
— Ребят, тут что-то написано, только я не могу разобрать. Кто-то выбил надпись на камне.
Арчи, Макс и Олегсандр поспешили к ней. Одной Луне было все равно на какую-то глупую надпись. Куда важнее ей был предмет, что лежал чуть ниже валунов и который она так тщательно обнюхивала.
— Это, определенно, текст, но его не прочесть, — протянул Алекс.
— Спасибо, кэп, — усмехнулся Макс.
— Чего?
— Проехали.
— Что это в самом низу? Цифры? — спросил Арчи и присел, чтобы разглядеть их. — Шесть, восемь… нет… восемь, шесть… один… или «i»?
— Похоже на шестьсот шестьдесят один или на восемьсот шестьдесят семь, тут не разобрать. — Макс дотронулся до цифр пальцем. — А здесь не понятно, цифра это или трещина. Оно разве важно?
— Человек, который до этого всю дорогу трындел о важности, теперь вздумал сомневаться в важности этой надписи? — Кейт уперла руки в бока и посмеялась. — Кончено, важно! Спортивный интерес!
Олегсандр сел на корточки и начал ползать, не отдаляясь далеко от камней. Арчи подумал, что ему вдруг стал жизненно необходим свежесорванный подорожник. И отчасти его догадки были верны – Олегсандр срывал не подорожник, а всю зелень, попадавшуюся ему в руки. Сбор урожая продолжался недолго, и уже в скором времени Алекс сидел с набитыми руками зелени возле надписи. Резкими движениями он начал натирать травой камень, и та забивалась во все углубления и трещинки, а на гладкой поверхности оставался влажный след. Когда трава в его руках закончилась, он нарвал еще и еще, пока неразборчивая писанина не превратилась в контрастную, более-менее читабельную надпись с зелеными символами на темно-сером фоне:
ПУКТ Р ОМИЗ ЦИИ №4КЗС
НО УЮ ИЗНЬ ОБР ТА Т НО АМЕ,
ПР ЛЕТАЯ ОЗЬ ПР ТР СТВО И ВРЕМ .
С ЛА СТИ ИЙ У АВЛЯЕТ ОЛНАМИ
РА ПРЕДЕ НИЯ СЕ Я.
— Стало лучше, но все равно ничего не разобрать. Какой-то пункт ромизции… — сказал Алекс, поднимаясь с колен.
— Смахивает на стихотворение… аме-время-волнами-семя, — попыталась прочитать Кейт обрывки последних слов в строках. — На памятниках, а я думаю, что это именно памятник, пишут стихи, в этом сомнений нет.
Макс достал телефон и сделал пару снимков надписи. Ему было интересно, что же там такого написано, и выяснить он это собирался с помощью своего мощного компьютера, установленных в него программ редактирования фотографий и, конечно, интернета. Он отошел и сфотографировал камни общим планом, забрался на них и, высоко подняв руку над головой и глядя в дисплей, сделал селфи фронтальной камерой. Перед тем, как положить телефон в карман, он еще раз убедился, что качество снимков на должном уровне, особенно селфи, на котором он уместился в полный рост со всеми валунами, лежащими на земле.
— Подойдите сюда, — попросил Макс друзей, а когда те подошли, показал им селфи. — Я, типа, не уверен, но мы точно на холме Восьми Валунов?
— Ну да, — ответил Алекс, — сколько о нем знаю, он всегда им оставался, и в холм Гигантского Креста его никто не переименовывал.