— Уйди с дороги, уродец! — сквозь рев мотора крикнул ему тракторист, желающий повернуть налево и проехать к Новой Дороге, а там уже и к месту стоянки тракторов у поля, где Олегсандр ползал на карачках по траве в поисках подорожника для спасения Луны. — Чо, жить-насрать!?
— Пошел ты! — Леха замахнулся куском асфальта.
— Кинешь по ковшу, придурок!? Отойди с дороги! — Тракторист надавил на педаль газа, и черный клуб дыма облачком полетел из выхлопной трубы.
— В рыло я твое кину, пидор чумазый! Открывай шире свое ротовое влагалище, чертило в масле!
— А давай! — Тракторист открыл рот и поехал на Леху, но не быстро, так, чтобы тот успел отпрыгнуть.
Леха растерялся, бросил куском асфальта по трактору и попал как раз по ковшу. Ковш только звякнул, а вот инструмент, предназначенный для лица Арчи распался на части. Тракторист притормозил, поправил кепку и покрутил пальцем у виска.
— Ты – нереальный дебилушка! — Он повернул колеса.
— Едь уже, гнида чернорукая! — Леха харкнул красноватой слюной, та попала на выхлопную трубу и зашипела.
— Будь ты проклят «силой триста»! — Тракторист свернул с Кольцевой и поехал.
Леха взревел, поднял останки своего орудия и хотел кинуть ими в стекло трактора, чтобы водитель в кепке с измазанными машинным маслом руками и лицом знал, с кем имеет дело. Во время разбега и занесения руки над головой боковым зрением Леха заметил что-то неладное: что-то только что промелькнуло, пронеслось поперек Кольцевой там, где подходила тропа №5. Леха повернул голову и забыл все обиды на тракториста, с ним он планировал разобраться в следующий раз.
Все, что успел заметить Леха – черную собачку с белой мордочкой, пробегающую дорогу к дому, в первый подъезд которого Арчи затаскивал велосипед.
Перед ним промелькнула картинка, в которой он догоняет белобрысого велосипедиста и избивает его в подъезде до полусмерти. Он видит, как хватает его за волосы, как недотепу в баре, наносит удар камнем по затылку, тот трещит, и в черепе Арчи уже видна дырка, открывающая всю прелесть человеческого мозга. Он слышит лай мерзкой шавки, укусившего его пенис, и, не разворачиваясь, цепляет за ее челюсть. Он чувствует ее острые зубы и не чувствует боли. Он швыряет ее об стену, та падает, и он может отличить треск кафельной плитки от треска ребер Луны. Арчи с разбитым черепом пытается ухватиться за перила, но Леха просчитывает все его ходы наперед и второй раз ударяет по затылку. Не в силах устоять, Арчи валится и ударяется лицом об угол бетонной ступени подъезда. Он вновь пытается подняться, но Леха ударяет его ногой, и Арчи лишается восьми передних зубов. Кровь заливает подъезд. Леха чувствует не только ее запах, но и приятную теплоту в пропитавшихся ею ботинках. Дело сделано, и все, что ему остается: замести следы и слинять, не вызывая подозрения и не оставляя улик. Он берет в руки мертвую шавку, чей труп уже начинает остывать, и ее бездыханным тельцем начинает стирать кровь, разлитую по подъезду. На удивление, собачья шерсть впитывает кровь покруче женских прокладок. Когда в подъезде не остается ни единой капельки, он бросает набухшую Луну на Арчи и его велосипед, выходит на улицу и отправляется праздновать сей знаменательный вечер, возможно, обратно в «Отрыгни».
Шикарный сценарий, достойный экранизации, но Леха не учел один момент – в подъезде он не оказался. Пока он мечтал, стоя посередине проезжей части с открытым ртом и пуская слюну, Луна забежала в подъезд вслед за Арчи, и дверь захлопнулась.
— Я… я… тебя, чмошник… дос-та-ну… Достану! Тварь! — заорал Леха, глядя на закрывшуюся дверь и на закрывшиеся перед носом амбиции.
Стояк начал сходить на нет, а вот злоба – расти, расти в геометрической прогрессии.
Леха выбросил мелкие остатки бывшего громоздкого куска асфальта и сунул руку в карман к своему гвоздику, но, к сожалению, его так и не обнаружилось на месте. Зря он его оставил. Он хотел сходить за «средством №2» и спалить к чертовой матери весь дом, чтобы сжечь этого подонка, который уже дважды усмехнулся над ним, или хотя бы вызволить его из горящего дома, а там уже проще простого: он смог бы отомстить задыхающемуся от угарного газа педриле. Мысль была хорошая, даже гениальная, но для ее реализации требовалось много времени, за которое Арчи мог несколько раз выйти из убежища. Именно поэтому Леха не придумал ничего лучше, как подойти к металлической двери подъезда, а дальше будь что будет.