— Разве тебе никогда не хотелось окунуться за грань реальности в какой-нибудь альтернативный мир? Неужели ты не фантазировал об этом? — зачарованно спросила его Кейт.
— Понимаешь, с тем, что я вижу каждую ночь на берегу у Кричащих кустов, мне фантазировать не приходится. Посетители все делают за меня, и каждую ночь их гулянка отличается от предыдущей: другие персонажи и другой сюжет. Если бы я писал эротические рассказы, то в общественной библиотеке окраины на полках стояли бы как минимум два моих сборника.
— И правда, если бы ты начал писать рассказы для взрослых, ты бы пофантазировал над сюжетом и изменил бы его, или оставил бы все как было и как есть?
— Конечно! Я бы все изменил! В первую очередь я бы не хотел, чтобы на берег никто из осквернителей вообще не приходил. Природа итак уже молит о пощаде. Развели там свинарню, хотя нет – в свинарне намного чище и уютнее. Порой перед сном я все же иногда фантазирую на тему «а что, если». Что, если бы я не жил там? Что, если бы я остался с семьей? И в таком духе. Бывало, одного вечера на развитие событий не хватало в моей голове, и цепочка продолжалась всю неделю, а то и две.
— Ты прирожденный писатель, чувак! Будь добр, напиши для меня пару страничек!
— Да ну тебя! Я работяга, а не писатель. Всю свою жизнь я трудился руками, а не мозгами.
— Но потом твоя жизнь перевернулась с ног на голову, а ты поменял профессию на оператора. — Арчи подмигнул ему. — Никогда не узнаешь «а что, если», пока не попробуешь, не так ли, Алекс?
— Как я уже говорил, мне не нравится вымысел. Все мои фантазии никогда не перенесутся на бумагу и навсегда останутся храниться здесь и негде больше. — Он постучал пальцем по своему лбу. — Тут моя личная библиотека эксклюзивных изданий.
Они сидели с открытыми ртами от удивления над Олегсандром. Они не верили своим ушам. Они не хотели принимать его слова как должное. Застенчивый и глуповатый с виду Алекс оказался невероятно подготовленным, подкованным в вопросах о книгах. Он имел свою точку зрения и, огласив ее остальным, аргументированно заставлял придерживаться ее, что так или иначе на подсознательном уровне уже делали Арчи, Кейт и Макс. Они были уверены, что в Алексе кроется мощный потенциал, который, если повезет, однажды сломит оковы его разума и, выплеснувшись ядерной мощью из головы на странички романа, затмит взрывной волной каждого горе-писателя по всему земному шару. Алекс и сам не раз перед сном фантазировал на эту тему, но все оставалось лишь несбывшимися мечтами.
Макс первый вышел из ступора. Он подошел к шкафу и достал с захламленной полки пыльный листок бумаги. Изрядно постаравшись, в одной из коробок нашел перманентный черный маркер и подошел к Алексу.
— Пиши.
— Что писать? Ничего я не буду писать! — возмутился Алекс.
— Пиши: «От Алекса Бумажному Максу», — распишись и поставь дату, — Макс взглянул на календарь в углу экрана, — восьмое августа двадцатого года.
— Зачем тебе это? — спросил Олегсандр, когда выполнил то, о чем его просили.
Макс не ответил. Он сфотографировал автограф, сделал селфи с Алексом и листком в руке. Затем сам лист положил в папку для бумаг и убрал подальше в шкаф под стопку одежды, а сделанные снимки перенес на компьютер и скопировал их на все носители, и для уверенности отправил в облачное хранилище. Только после проделанной работы он изволил дать свой ответ:
— На всякий случай, чел.
Арчи и Кейт закрыли рты, тема закрылась.
Макс импульсивно задергал мышью, одновременно нажимая кнопки на клавиатуре, и пробежался по камерам видеонаблюдения на окраине. Все, кроме Макса, видели не экране бесконечно перелистывающиеся слайды с картинками. Макс же в изображениях окраины видел не только местность, но и примерное расположение камер. Он надеялся найти хотя бы одну, которая могла крупным планом захватить территорию библиотеки, но на той улице камер не было, как он раннее и предполагал. Он подключился к камере на высокой колокольне, что находилась на соседней улочке: с высоты открывалась прекрасная панорама вечерней окраины, да только библиотека скрывалась за густыми кронами деревьев и крышами зданий.