Одни листы вызывали у Арчи неприязнь и озлобленность к себе. Да, именно к себе, поскольку на снимках он все же видел себя и никого другого, а значит и планы были созданы по его отрывкам жизни, о которых он раньше знать не знал. Те листы содержали в себе такие записи: «заночевал в мусорном баке», «ограбил старушку», «отошел от трехдневного запоя», «устроился на работу в полицию Слобурга», «обманул школьника и выменял свой телефон на его велосипед. Уехал на велосипеде, а телефон не отдал», «ради легких денег снялся в порно». Последняя запись вызвала у Арчи смешанные чувства.
На других листках он видел несбывшиеся мечты и восхищался тем Арчи, за которым наблюдал по фото и о котором читал. «Отдал последние деньги (хоть и доллары) бомжу у магазина», «получил главную роль в фильме «Пусть будет так» режиссера Овцовского Д.» «И это всего за пару дней?» — подумал Арчи. «Спас котенка, упавшего в канализационный колодец», «помирил парочку на остановке», «стал почетным жителем окраины».
Радость, удивление, гнев, печаль, отвращение, презрение, стыд и страх перемешались в нем, перемешались в тухлый, прокисший, вызывающий тошноту, эмоциональный фарш.
Арчи не знал, что ему нужно было делать с полученной информацией из снимков и записей. Также он не знал, важна ли была та информация и представляла ли она хоть какую-то ценность. Его больше беспокоило отношение Кейт к нему.
«Но она сказала, она почти клялась, что любит меня и будет любить еще больше. Ей плевать на весь этот бумажный мусор, ей все равно, что делал тот Арчи. Ей важен я. Тот я, который не изображение, тот я, о котором не исписано полтысячи листов. Я… Она любит меня, обычного Арчи, Арчи Пинтена, стоящего сейчас прямо перед ней с одрябшим пенисом, в грязных трусах и с обеспокоенным и одновременно счастливым лицом».
Его переполняли эмоции противоположной полярности. Его мозг закипал, а кулаки начинали чесаться. Ему хотелось разнести этот пустой кабинет к чертовой матери, оставив только углубления ячеек в стенах. Ему хотелось избавиться от почти шести сотен заведенных на тех Арчи дел. Ему хотелось спалить их в адском огне, чтобы пепел разлетелся из трубы «Зеленых Технологий» по всей окраине. Чтобы каждому жителю на голову упала серая, пахнущая гарью и жженой спермой частичка информационного костра. Он готов был рвать на себе одежду, выдергивать и без того начинающие редеть волосы на голове, биться лбом об стену, а если понадобится, то и об пол. Ему требовалось куда-то выплеснуть накопившиеся злобу, ярость, гнев и энергию, но ему не хотелось выпускать из клетки своего дьявола на глазах у Кейт.
Он снова и снова мечтал вырубиться, выйти из галлюцинаций или уснуть, лишь бы прийти в себя, проснуться в своем доме, на своем диване в окружении пустых бутылок из-под алкоголя. Он даже потянулся к электрошокеру и нащупал его в кармане, подумав, что электрического заряда, выпущенного из четырех острых гвоздиков в его шею, хватит, чтобы проделать всю эту работа за него. Арчи останавливала только Кейт. Кейт и ее ясные, бездонные, полные любви янтарные глаза. Он хотел видеть их всегда, каждое утро и на протяжении всего дня. Он не желал поменять их одним единственным, неизвестно каким глупым поступком, который так и норовил вырваться из оков и все испортить. За секунду вся жизнь промелькнула перед его глазами, и он понял, что даже здесь – в дурацком, угнетающем помещении он чувствовал себя по-настоящему счастливым, что ни один момент его жизни до Кейт не может и близко находиться по шкале счастливости (если таковая имелась) с жизнью после ее появления.
Он сумел побороть бушующий ураган эмоций, способный разорвать его на куски. Не без труда, но сумел и гордился собой за это. Он гордился за Кейт. Это она высосала из него и впитала в себя ядовитую, отравляющую разум ярость и, тщательно отфильтровав, вернула обратно вдвое большей, чистой, доброй и мирной энергией, помноженной на уверенность в степени любовь. Математикам не понять – они слишком глупы для такой простой формулы.
— К черту весь этот хлам! — Арчи бросил стопку фотографий об стену, и они разлетелись фейерверком. Некоторые попали в углубления ячеек и остались там, некоторые приземлились на те, что уже впитали сперму. — Я хочу уйти отсюда, Кейт, и поскорее!
— Я только за! Выход там? — Она показала на единственную дверь.
— Проверим.
— Ты думаешь о том же, о чем и я?
— Думаю, да.