Кейт ахнула в полголоса, Арчи ахнул в уме.
— Спасибо за помощь! — в никуда крикнул он и поклонился. — Потом это звездное небо начало перемешиваться, и совсем скоро я наблюдал новое созвездие – лицо нашего общего знакомого.
Кейт поняла, о ком он говорил.
Арчи горел от нетерпения увидеть лицо старика на черном холсте, только красные огоньки не собирались перемещаться.
— Я говорю: появилось лицо ста-ри-ка! — громко сказал он, но уже не Кейт, а огонькам и продолжил ждать, пока они сдвинуться хоть на миллиметр. — Эй, вы! Эй, ты!
«Ты-ты-ты-ы-ы-ы…» — отразилось в пространстве.
Все зашумело, затрещало и запищало, словно кто-то искал неиспользуемую, давно забытую всеми радиоволну, перемещая ползунок по шкале частот на старом радиоприемнике.
«Пи-пи-пи-хр-шшш-пип-хррр-шшш-шшшш» - примерно такой запрос могла увидеть Кейт в поисковой строке браузера телефона, если бы воспользовалась голосовым вводом текста. Shazam бы точно узнал в этих звуках несколько треков Моргенштерна. В этом плане Кейт не повезло – в отличие от Арчи. Его ушам посчастливилось обойти стороной этого исполнителя.
Хрипы закончились, и сверху, снизу, спереди и сзади – буквально отовсюду на них обрушился раскатистый механический голос с помехами:
— Здравствуй, Арчи. Здравствуй, Кейт.
Как бы сильно не был искажен электроникой голос, Арчи точно его узнал. Тот самый голос старика из лодки и отовсюду, откуда только можно, и с теми же манерами общения. Даже Кейт вспомнила его. Тогда, совсем малышкой она разговаривала с этим голосом. Тогда это голос еще не хрипел от старости. Тогда этот голос принадлежал мужчине в коричневом классическом костюме. Тогда этот голос звучал в ее голове, звучал в ее снах. Звучал, как сейчас.
— Здравствуйте, — робко пролепетала Кейт детским голоском.
Арчи одернул ее.
— Где ты!? — громко спросил он, озираясь по сторонам. Здороваться он не стал.
— Я? — переспросил механический голос. Произношение его было больше похоже на «Й-А».
— Да, ты, старикашка!
— Зачем так грубо, Арчи Пинтен? Где твои манеры? Чему тебя учили в школе? Работая радиоведущим, ты так и не научился общаться с людьми?
— С людьми? Разве ты человек? Мне кажется, я общаюсь с набором озвученных компьютером символов. Так что, хр-ен морж-овый, — Арчи специально произнес ломаным языком, стараясь максимально близко спародировать голос из ниоткуда, — ид-и, пож-алуйс-та в жо…
— Арчи!.. — хотела остановить его Кейт
— …пу.
12
Вокруг погасло. Арчи не видел даже силуэта Кейт, хоть она и находилась совсем близко к нему, и он чувствовал исходящее от нее тепло.
Тело его вдруг стало влажным. В одно мгновение он перестал осязать опору под ногами, да и самих ног он уже не чувствовал. Он не знал: стоял, сидел или лежал. «Может, я лечу? Мои глаза открыты? Я дышу? Кейт дышит? Мир дышит? — думал он. — Я вообще могу думать? Я ведь сейчас думаю? Что происходит? Это была плохая идея. Кейт была права. Я ее не послушал. Теперь все закончилось. Все рухнуло с последним «пу», как по щелчку пальцев. Если бы я только мог повернуть время вспять и не запирать себя в этом беспространственном пространстве. Я существую?» Ему хотелось извиниться за свое поведение, извиниться перед стариком, извиниться перед его голосом, содрогающимся несуществующую материю, в которой он находился.
Арчи собрал все свои силы (если их можно было назвать силами, если у точки с разумом вообще могли быть какие-то силы, кроме мышления), чтобы открыть рот и извиниться. Он даже почувствовал свои губы, но не под носом, а где-то вдалеке, где-то за гранью понимания.
«Я – всего лишь частичка, бит информации. Во мне заложено много чего интересного, но я ничего не могу с этим поделать. Как я выглядел?»
Он представил себя. Сначала это был манекен, который он видел миллион раз в триллионах магазинах одежды. Манекен был черным, и Арчи перекрасил его в другой цвет – в цвет его кожи, цвет, который он помнил по семейной фотографии. Из нее же он извлек изображение своего лица и наложил на голову манекена. Шевелюра времен пятнадцатилетия идеально вписалась на пластмассовой лысине оживающий куклы. Арчи добавил щекам легкой небритости и проредил волосы, чтобы не выглядеть слишком уж молодо. Теперь перед ним стоял манекен среднего рода с идеально реалистичным лицом Арчи Пинтена. Он исправил положение, и через секунду промеж ног болтался первый половой признак, увеличенный на 30%. Так уж ему захотелось. Последним штрихом была одежда: синие джинсы, белая футболка и кеды, которые вручил ему Алекс.