— Это сфера виртуальной реальности? Очередной фокус?
— Называй, как хочешь, Арчи. Если не нравится, я могу сменить обстановку.
Окружение начало изменяться, как слайды, пролистываясь вокруг них. За пару секунд они побывали в Египте на вершине одной из пирамид, на Китайской стене, под величественными ветвями священной Эйвы, в Москве на Красной площади (Арчи узнал ее по кадрам из фильма «Красная жара») и даже успели понаблюдать за землей через иллюминатор МКС. Еще немного, и их бы точно стошнило от пестрящих, мелькающих в глазах, напрягающих вестибулярный аппарат 3D-слайдов.
«Если бы меня вырвало на борту МКС, блевотина осталась бы там или бы продолжила перемещаться с нами?» — подумал Арчи.
— Продолжила бы, — ответил голос, прочитав его мысли.
— Оставьте квартиру Макса, — промолвила Кейт, когда у нее начала кружиться голова, когда она после МКС побывала в Лондоне у Биг-Бена, на пляже Слобурга и на мосту самоубийц в Кирове. Последний она видела только на открытках и не понимала, чем такое прекрасное место с неповторимым видом на набережную и русские просторы привлекало склонных к суициду. По ее мнению, лучшим способом лишиться жизни был сон в наушниках с играющими в них треками того же Моргенштерна. Она снова позавидовала Арчи, что он не был знаком с его творчеством.
— Хорошо, — ответил голос и оставил знакомый интерьер. Сам же старик был изображен на мониторе в тех же черных лохмотьях, в которых видел его Арчи в первый день на лодке.
— Вот ведь чудо из чудес – человек на картинке двигается и разговаривает! — высказался Арчи, глядя на монитор.
— Не ерничай, Арчи. Позволь мне поговорить с Кейт. Она этого заслуживает.
Арчи притих.
— Неужели? Мне очень интересно послушать, как вы будете оправдываться в содеянном.
— Оправдываться? — Старик улыбнулся и сощурил глаза. — Мне это ни к чему, Кейт. Я всего лишь делал то, что считал правильным. То, что не могло тебе навредить.
— Не могло навредить? Да вы верно смеетесь надо мной. Маленькой девчонке навязать другую жизнь, заставить поверить в нее, заставить поверить в то, что она свихнулась… Да меня вся окраина считала чокнутой! Я сама себя считала чокнутой и до сих пор считаю! Я думала, у меня раздвоение личности! И это, по-вашему, правильно?
— Думаю, да, Кейт. Я всегда думал, что поступал правильно. Знал, что это не так, но верил, что таков был единственно верный вариант. Не опасный вариант.
Кейт не выдержала самодовольства старика, схватила стул Бумажного Макса без спинки и с размаху ударила по монитору. Стул не прошел сквозь экран, как сквозь голограмму, как она сначала подумала, а с треском разнесла монитор, что осколки пластикового корпуса долетели аж до дивана. Сам экран промялся и заполнился паутиной трещин. Даже ножка стула сломалась пополам, кусок древесины отскочил от стола и приземлился на коробку с маркировкой «OE2C2DOE2C2O», из которой Макс доставал телефон, который невозможно было отследить. Максу бы это, будь он там, точно не понравилось.
Окружение снова несколько раз сменилось и остановилось на комнате Макса. Стул и монитор снова были целыми и невредимыми, а старичок на экране добродушно улыбался, как и раньше.
— Не переживай, Кейт. Наконец-то я могу называть тебя так… Кейт, Кейт, Кейт. Ты же не против, я правильно понимаю? — Она была не против. — Круши все подряд, выпускай эмоции наружу. Я все исправлю, это не сложно.
— Уже выпустила, так что сами расслабьтесь.
— Расслабься сам, понял!? — пригрозил Арчи, и улыбка старика стала только шире.
— Вы общались со мной, вы снились мне, и я просыпалась в холодном поту!
— Я хотел помочь тебе, — произнес старик.
— Получилось?
— Смотря что рассматривать, Кейт. Принять новую жизнь, родителей, личность и место жительства, несомненно, помог. Вернуть тебя туда, откуда ты родом – нет.
— Откуда?
— Я этого не знаю, Кейт, — ответил старик с экрана монитора. — Тогда всю информацию я мог получить только от тебя. Тогда ты говорила мне, что тебя зовут Кейт… Кейт Милани, если мне не изменяет память, а она может изменять, мне уже годков-то – ого-го.
— Мила-а-а-ни, — напевно протянула она.
— Ты назвала имена своих родителей, но сейчас я их вспомнить не могу.