— Как вы пришли к такому выводу? — робко произнесла Кейт, ведь она сама не раз задавалась вопросом: «Что есть сон?»
— Очень просто, когда тебя окружает шесть твоих копий. Разве тебе никогда не снились странные сны?
— Смотря что вы имеете ввиду.
— Ну… например, во сне ты гуляешь по окраине, веселишься с друзьями, ведешь обычную жизнь, потом приходишь домой, и сон заканчивается, а ты просыпаешься. Потом вспоминаешь, что тебе снилось, и понимаешь, что одного друга из сна ты раньше знать не знала, магазина, в который вы заходили и знали в нем каждый прилавок, никогда на окраине не было, дом твой почему-то находился в небоскребе, а сама ты вообще ездила на мотоцикле. Тебе никогда не снилось что-то странное для твоей повседневной жизни, то, что во сне ты воспринимала как аксиому?
Кейт на секунду задумалась и ответила:
— Сны снятся мне редко, и все-таки такое было в каждом. На мотоцикле я, конечно, не ездила, а вот на такси…
— Вот так странность! Поездка на такси! — Арчи усмехнулся и получил от Кейт неодобрительный взгляд, в котором он прочитал: «Сегодня ты, мальчик, остаешься без секса».
— Странно то, что я никогда не пользовалась услугами такси – это раз. Странно то, что мне нужно было проехать всего пару сотен метров, вроде бы, от «ЗТ» до «Ешь и Пей», а, учитывая отсутствие таксопарка на окраине, ждать машину мне пришлось двадцать минут, и ехать на ней не больше минуты. Пешком я бы дошла минуты за три-четыре. Это два. Третье, что смутило меня утром – разговор с таксистом. Я его сразу узнала, им был Дмитрий Глуховский.
— Кто это? — ревниво спросил Арчи.
— Писатель, — коротко ответила она. — За ту короткую минуту он рассказал мне, что работа водителем такси расслабляет его и дает возможность пообщаться с людьми, в которых он находит героев своих будущих романов. Также он сказал, что ему понравился мой образ и мой характер, и он обязательно позаимствует его у меня для нового произведения «Наизнанку в себе». А ведь я ему ничего о себе даже не рассказывала, а только спрашивала его и смиренно поддакивала, кивая головой, как собачка на его приборной панели. Как такое вообще могло присниться? Никак! Я еще, дура, верила, что это был вещий сон. Глуховский так и не написал того романа, как и не приехал за кем-нибудь на такси.
— Это и есть его величество сон, деточка, — прохрипел старик, — и он снится каждый, замечу: КАЖДЫЙ раз, когда человек засыпает. Просто он так устроен, что его не всегда помнишь. Это его самозащита и защита человека от ненужных и опасных познаний. Человек так устроен, что ему хочется знать все, но, зная все на свете, зачем тогда жизнь, зачем тогда жить? Пока есть неизведанное, есть и ученые, добивающиеся ответов, и остальные, с щенячьими глазами ждущие от первых хоть каких-то результатов. А пока нет результатов, жизнь продолжается.
— Вы хотите сказать, — вновь прорезался голос у Арчи, ему больше не хотелось шутить и ерничать, — что те сны, которые мы не помним, несут в себе максимально широкий информационный поток, способный разрушить наши несокрушимые стены, выложенные кирпичик за кирпичиком познаний о бытие.
— Да-а… — на выдохе ответил старик, отчего могло показаться, что он пропел. — Тебе снились подобные сны? Готов поклясться, снились.
— Конечно. — Арчи думал привести в пример сон о неизвестной ему девушке, с которой, как оказалось, он встречался уже несколько лет и со своими родителями ездил к ней в гости знакомиться с ее родителями. Весь следующий день после сна он ломал голову на тем, как он мог найти ту девушку (слишком уж она ему понравилась), но со временем забыл ее лицо. В памяти оставался только ее адрес в Слобтауне, но в том месте, где располагался ее дом во сне, было поле. Про сон он так никому и не рассказал, а старик улыбнулся и подмигнул ему. Арчи знал, что он знает.
— Отлично. Сны, которые вы помните, заставляют задуматься и помечтать, а вот сны, которые вы не помните, могут нарушить психику. Они окончательно могут вас запутать ровно так же, как и продолжение моего рассказа. Только поэтому я еще раз спрашиваю: готовы ли вы продолжить, готовы ли вы рискнуть, чтобы узнать то, что находится за гранью вашего разума?