У них даже мыслей не было о шаге назад и об отказе от предложения. Слишком далеко они зашли, чтобы начать не рисковать. Это было для них лотереей, в которой понимаешь, что зря тратишь деньги, но шанс выиграть кругленькую сумму из раза в раз заставляет втридорога купить бесполезный клочок бумаги с напечатанными на нем цифрами.
Они не могли отказаться от продолжения – слишком велик был соблазн услышать то, что мог открыть для них Филипп Килов. Они желали быть первыми, точнее одними из первых, кто узнает о существовании ранее незнакомого, недостижимого и невозможного. Они уже подсели на эту иглу и нуждались в следующей дозе. Да, они понимали, что доза информации могла вштырить их сильнее самого злого наркотика, который еще только разрабатывался, и не могли с этим ничего поделать.
На всякий случай они присели на диван, взялись за руки и кивком головы дали понять старику, что тот мог продолжить.
— На вершине, как и ожидалось, нас ждала россыпь валунов, уже остывших от палящего солнца, и миллионы ярких звезд на черном небе. Лунного света было достаточно, чтобы мы могли без опаски передвигаться по гигантским каменным шарам для боулинга – такое название валунам дал американец. Он восхищался ими и не верил своим глазам. Он был единственным, кто не видел их вживую, пускай даже ночью. Как ты уже догадался, Арчи, булыжники в его городе находились на дне озера под толщей воды.
— Значит, он был из Слобтауна? — Арчи поразился. Его распирало от любопытства. «Вот так совпадение, — думалось ему, — и совпадение ли это?»
Теперь кивнул старик.
— Мы подошли к той стороне вершины, откуда открывался любопытный вид на бескрайние просторы окраины: бесконечные леса, поля, речушка с отражением луны и звезд на водной глади, удаляющаяся на запад, и далекие огоньки процветающего на тот момент Кирово-Чепецка.
— Вы были там, где сейчас лежат валуны? — уточнила Кейт.
— Скажу больше: мы стояли именно в том месте и, скорее всего, на тех же самых камнях. У каждого из нас под ногами был собственный камень. Сами того не подозревая, мы заняли семь камней, образующих круг, в центре которого лежал валун, на котором никто не стоял. Этакая каменная снежинка… В небе что-то вспыхнуло, озарив нас и всю окраину белым холодным светом, как при ударе молнии. Именно о молнии мы тогда и подумали, и решили, что с минуты на минуту непременно начнется ливень, вот только ни грохота после вспышки, ни самого дождя не последовало. С удивлением и открытыми ртами мы уставились в небо в ожидании повторной вспышки. Нам хотелось запечатлеть этот момент в своей памяти. Нам даже казалось, что это был промысел инопланетян или испытание какого-нибудь инновационного оружия, или что-то вроде того… Ничего не происходило: темное небо, луна и Большая Медведица над нашими головами. Там – на валунах, мы тоже были своего рода Большой Медведицей, только круглой. Тогда мне это казалось так символично: семь звезд в небе и семь человек на камнях. Мы даже могли подобрать те валуны, которые бы с точностью копировали расположение звезд Медведицы. Делать мы этого не стали. Вместо этого, продолжая глазеть на созвездия с открытыми ртами, мы, как дети малые, зачем-то взялись за руки. Когда цепь рукопожатий замкнулась, я почувствовал, как через меня прошло несколько мегаватт электричества от моего брата из Китая и передалось брату из Канады (я стоял между ними). Последний раз меня ударяло электрическим током, когда я случайно задел два оголенных провода, идущих от ветрогенератора в мой сарайчик. Тогда это были цветочки, на холме – ягодки… целое ведро ягод… здоровенных таких ягод. — Филипп показал ягоду размером с баскетбольный мяч. — Наши кулаки сжимались, и мы слышали хруст наших ломающихся костей кистей. Больно не было, было страшно. Страшно от того, что мы не имели возможности остановить это, от того, что мы не знали, что будет дальше, хотя в голове каждого вертелось только одно слово – смерть. Я перестал чувствовать руки, потом и все тело. Все, что я мог, как и каждый из нас – продолжать смотреть на темное небо с открытым ртом. Звезды вокруг начали перемещаться, зажигаться, тухнуть, снова перемещаться. Луна как будто бы приблизилась и стала шире раза в два, может больше. Звезды остановились на своих положенных местах (точно я не уверен, но Большая Медведица вновь была над нашими головами), затем продолжили свое движение, но уже не хаотично: из ярких точек они поочередно вырисовывали в небе лицо каждого из нас (по сути, одно и то же лицо с минимальными изменениями).