— Вы сказали, что там осталось только семь булыжников, мы же видели только пять. Почему тогда холм назван в честь восьми валунов? Куда делись недостающие три? — требовала объяснений Кейт.
Старик вздохнул.
— Однажды в обличии вороны я сидел на камнях, тогда еще жители окраины не знали, что на холме пропали валуны. Завидев издалека первых детишек, ошарашено бегающих по травянистой поляне и пытающихся понять, куда подевались привычные им большие камни, я, побоявшись быть избитым палкой (такое уже происходило, местная ребятня того времени почему-то недолюбливала ворон и голубей), просто предпринял то, что первым пришло в мою воронью голову – облачился камнем и упал туда, где ему было самое место, точно в центр бублика. Вот и получилось, что детишки увидели восемь валунов, отсюда и название. Потом пропажу никто не замечал, да и всем плевать было на эти камни, как и на сам холм.
— Так куда же делись еще два недостающих?
— Я знал, что кто-то из вас когда-нибудь задаст этот вопрос. Таить тут нечего… В один из дней лета девяносто восьмого мною были замечены чертовски непонятные вспышки – то ли молнии, то ли лучи. Все они падали с неба на земли окраины, а может наоборот, выходили из почвы и светили в небо. Самый мощный луч выходил (или погружался) на вершине холма. Полагаю, именно этот луч и забрал в свои владения очередной валун. Именно в тот день на окраине появилась маленькая и напуганная девочка, которая смогла найти в себе силы продолжить чужую жизнь. Думаю, мне не придется объяснять, о ком я говорю… Второй валун исчез точно так же, только в другое время – с неделю назад.
— Когда на окраине уже появился я! — Арчи крепко обнял Кейт. Она начала терять сознание и, если бы не сидела на диване, точно бы рухнула на твердый пол. По воле старика в руке Арчи оказался стакан подорожникового чая. Арчи смекнул, что к чему, и поднес его к губам Кейт. — Пей, родная, тебе станет лучше.
Она выпила два стакана, набрала полную грудь воздуха и с выдохом подумала, что целебный эликсир Алекса стоило бы выставить на продажу в аптеки, и прошептала:
— Мы умерли, Арчи. Мы мертвы… Мы… нонаме…
В поисках ответов Арчи вопросительно посмотрел на пожилого мужчину в коричневых пиджаке и брюках, но тот лишь улыбнулся и щелкнул пальцами. В стакане вместо подорожникового чая появился квас. Старик передумал и наполнил его виски до краев. Недолго думая, Арчи выпил его залпом и не поморщился. Он слишком сильно нервничал, а вкус целебного для него напитка был слишком уж мягок и приятен для промедлений.
— Мы – нонаме? Скажи нам правду. Мы – нонаме, как и ты? Прошу тебя, ответь. — Порция алкоголя позволяла Арчи держаться на плаву, иначе он мог потерять сознание.
Старик долго временил с ответом. Он с добротой в глазах смотрел в напуганные и жаждущие ответов глаза Кейт и Арчи. Он знал, что они знали. Он знал, что они хотели услышать это именно от него. Он знал многое, но не все, например, их реакцию, поэтому и начал издалека, по крайней мере, ему так казалось:
— Вы двое не то же самое, что и я, но так или иначе вы все равно – нонаме. У нонаме нет четких определений и границ. Нонаме, что и душа, существует и не существует одновременно. Нонаме – состояние. Нонаме – разум. Пока есть нонаме, есть и остальной мир, и вся вселенная. И, если честно, я до сих пор не разобрался, что из них главнее. Я боюсь вас окончательно запутать.
— И все же постарайтесь объяснить… пожалуйста, — чуть не плача просила Кейт.
— Постараюсь. Но для начала это. — Старик не стал щелкать пальцами, поскольку проделывал это только для того, чтобы они понимали, что нужно чего-то ожидать. Перед ними просто без каких-либо звуков появился столик с двумя стаканами напитков, в которых они нуждались, от которых не могли отказаться. — Нонаме – это состояние… эм… перехода, которое невозможно запомнить. Я – нонаме, и вся окраина, все ее жители и даже вы находитесь в моем нонаме. При этом я нахожусь и в вашем нонаме… Так вышло, что они пересеклись… Не понятно?