— Именно то и значит, о чем ты подумал. Ты на окраине не впервые.
— Те фотографии в кабинете с ячейками!.. — пролепетала Кейт. — Они настоящие? Они не подделка? На них на всех Арчи?
— Да. На них Арчи Пинтен в теле Артема Пентина, вы это, кажется, заметили? — Они подтвердили. — В этом и таится основное отличие существования тебя, Кейт. Нонаме дало тебе право непрерывно жить на окраине в течение уже более двадцати лет. Арчи же забрасывает сюда циклично, и цикл его… твой, Арчи, длится пять ней, не больше не меньше. С пятого по девятое августа, Арчи. Как только заканчивается один, начинается следующий. Каждый новый цикл ты появляешься в разных местах. Нет, не в случайных, а в тех, куда указывают лучи. Так действует распределение нонаме. Каждое твое появление я фиксировал фотоснимком и записывал все (почти все) твои действия, до тех пор, пока тебя не уводило слишком далеко. Каждый цикл (это я не фиксировал в записях) ты приходил к бетонной стене «ЗТ» и выводил на ней одну за одной линию в аккурат рядом с дверью, через которую вы зашли сюда, через которую и я захожу в свои владения.
— О каких линиях ты говоришь?
— О нонаме – надписи на стене. Это твоих рук дело, Арчи. Не знаю, что тобой двигало, но каждый раз ты добирался до того места и продолжал водить кистью с черной краской по серой стене. Ты начал в самый первый раз, как попал на окраину. Ты начал надпись с конца – с последней «Е» и двигался к началу и к моей двери. В пятьсот восемьдесят седьмом цикле ты закончил граффити, но тебе немного не хватило времени, чтобы понять, для чего именно ты проделал эту долгую работу. Ты и сегодня не понял, что «нонаме» - пароль от всего на свете. Тебе повезло, что об этом догадалась Кейт. Тебе повезло, что именно в этом цикле с номером пятьсот восемьдесят восемь ты повстречался с ней впервые. Теперь вы связаны между собой прочной нитью, и любая непреступная ранее гора вам по колено. Только вместе вы можете найти выход в прежнюю жизнь, и я могу вам с этим помочь.
Голова Арчи раскалывалась то ли от похмелья, то ли от невыносимой путаницы. Он верил каждому слову старика, но каждое слово вводило его в заблуждение, в глухие дебри неразберихи, и его все больше и больше начинали терзать сомнения.
«Цикл один, цикл два, цикл пятьсот восемьдесят семь, этот цикл… Нонаме? Бред какой-то», — витали голоса в его голове.
«Старик – нонаме, но он не нонаме, а само нонаме превыше всего… выше вселенной, но поддается ее законам».
Арчи посмотрел на часы на экране монитора, сверил их с часами на телефоне, и там, и там было 20:00.
«Время пошло назад?»
Ему вновь хотелось бить, крушить, разносить в щепки домашнюю утварь Макса.
«Это не комната Макса. Это все он, он и только он создал ее. Этот старый пердун!»
Ему хотелось разорвать в клочья свою одежду, а после разодрать себе живот, оставить глубокие борозды от ногтей на татуировке, не принадлежащей ему. Больше всего ему хотелось потрахаться с Кейт и умереть. Умереть здесь, чтобы воскреснуть там.
«Воскреснуть? Проснуться? Скорее, проснуться… Да, точно… Или?..»
Кейт смотрела на Арчи и видела, как дергался уголок его рта, как его глаза бегали из угла в угол, с нее на старика и так по кругу, как набухали ее вены на его лбу и как сжимались кулаки. Ей казалось, что она чувствовала его переживания и его мысли. «Мы же связаны крепкой нитью…»
Арчи закрыл глаза и представил обнаженную Кейт. Дрожь, покраснение и набухание перешли на другую часть его тела. Он это тщательно скрыл, положив ногу на ногу.
— Итак, начнем по порядку, — глубоко вдыхая и медленно выдыхая после каждого слова, произнес он. — Я верю тебе, и Кейт, скорее всего, тоже. Мы верим, полностью понимая всю абсурдность твоих фраз. Все твои слова только противоречат друг другу. Ты говорил о снах. Ты говорил, что все мы во снах принимаем как должное то, что никогда с нами не случалось и не могло случиться. Если во снах все необычное выдается за действительность, за что-то неоспоримое, то что тогда представляет из себя окраина? Что представляет собой та жесть, которая в ней происходит и в которую мы так охотно верим?
— О чем ты?
— О чем я? О тебе, о твоем этом нонаме, о Кричащих кустах, в которых регулярно проводятся оргии. Разве хотя бы это нормально? А люди, предпочитающие позерство на камеру нормальной работе? А бестолковые органы правопорядка? Все эти сказочные убийства с невинными преступниками? Десятки сожженных домов, до которых никому нет дела, как, не удивлюсь, и до самих погорельцев? Это нормально? Ау!? Есть на окраине хоть что-то нормальное, кроме Кейт, Макса, Алекса и Луны? Есть? Не слышу! На меня точит… несомненно, точит и точит зуб Леха. Да-да, тот самый безмозглый Леха – друг Семена, которого как раз-таки загубили руки его же друга! Если, конечно, ты действительно к этому не причастен. И куча… КУЧА другой ереси, никак не поддающаяся моему пониманию. Да на моих глазах чувак выссал несколько ведер мочи прямо в глушитель полицейского автомобиля! Тогда мне показалось, что он специально терпел несколько недель, чтобы только суметь напакостить тупоголовому Зубу!