— Пломбе, — поправила его Кейт.
— Тупоголовому Пломбе! Во все это я верю, как младенец! Где, бл… где, мать твою, доказательства, что все вокруг меня – реальность!? Это гребаный, никудышный, чертовски хреновый С-О-Н, — по буквам произнес Арчи, — чертовски долгий сон, в который мы так охотно верим!
— Как знать, Арчи, как знать… Тебе самому решать, я тебе не судья. Я лишь рассказал тебе то, что должен был… Ты хотел правды и получил ее. Не для того ты проделал этот путь… Так уж сложилось, что, повстречавшись с Кейт в пятьсот восемьдесят восьмом цикле, ты впервые можешь найти выход, и я все еще готов помочь тебе, готов помочь вам обоим несмотря на последствия.
— Выход откуда?
— Из нонаме, конечно.
— Я бы с радостью, да только я не хочу этого. Я не хочу потерять Кейт. Я слишком долго искал ее.
— И я тебя, мой сладкий.
— Оставшись здесь, ты точно потеряешь ее, причем очень скоро. Твой цикл закончится после полуночи, Арчи, а вечно оттягивать время я не способен и не вправе. Этот цикл закончится, и на смену ему придет новый, и тогда уже не известно никому, когда в следующий раз ты повстречаешь ее снова. Напомню: тебе понадобилось почти шесть сотен циклов, чтобы найти ее.
— Нет! Я не верю в это! Это неправда! Это брехня! Это бред пьяницы! — Арчи отказывался принимать слова старика. Он жил здесь и сейчас. Жил и любил. Любил по-настоящему.
— Правда иногда обжигает, Арчи… Ты не дослушал меня. Оставшись здесь и сменив цикл, ты забудешь Кейт, а она тебя – это сущая правда. Но сейчас вы – одно целое, способное разрушить любую преграду. Цикл пять-пять-восемь – первый и, вероятно, единственный шанс выйти из нонаме. Шанс выйти вместе вам обоим. Сила ваша преумножилась, Арчи. Думаю, теперь у тебя нет выбора. Попытка не пытка, бездействие – разлука.
— Но почему мы? Что в нас такого особенного? — Кейт уже давно была готова на все ради своего возлюбленного, но не могла не спросить.
— Во-первых, ты – нонаме номер два, а он – номер три, и ваша общая энергия велика, даже выше энергии батарейки из наших детских легенд. — Старик попытался улыбнуться, но улыбка его была не такой обнадеживающей, как хотелось бы. — Во-вторых, в ваших жилах протекает еще одна энергия, вдвое больше предыдущей, и имя ей – любовь. С самой первой встречи на окраине, с самого первого взгляда вы увидели в лицах друг друга что-то знакомое, то, что так или иначе тянула вас, заставляло ваши сердца биться чаще. Этому есть оправдание. Нет, это не любовь с первого взгляда, это – любовь со второго. Вы уже встречались раньше… это – в-третьих.
14
В комнате нависла тишина. Слышались только ускоренные сердцебиения двух любящих сердец. Их обладатели с трудом переваривали полученную информацию. Старик был прав, что это была тяжело усваиваемая пища для их мозгов.
Они молча смотрели друг на друга, как в первый раз, с искоркой в глазах, перерывая прошлое – они искали друг друга в своей памяти.
Интерьер комнатушки Бумажного Макса плавно исчезал, становясь полупрозрачным на черном фоне. На мгновение окружение стало полностью темным и тут же стало наполняться новыми красками. Сначала вместо облезлого деревянного появился керамический белый пол, вдали на котором лежал большой круглый, красный ковер. Потом на ковре появились башни из белых коробок разного размера, самостоятельно обертывающиеся блестящей подарочной пленкой и повязывающиеся красной лентой с бантом. Между башен из, как выяснилось позже, подарков выросло огромное бархатное красное кресло, и за ним в миг загорелись огоньки всех цветов, освещая пышные ветви высокой ели, увешанные шарами, бантами и гирляндами.
Послышались беспорядочные голоса, радостные крики и хохот людей разных возрастов. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то топал по полу. Вслед за оживленными разговорами последовала рождественская музыка, заставляющая умиляться и верить в чудеса даже взрослых. Черное пространство внезапно озарило ярким светом, ослепляя Арчи и Кейт, и они оказались в торговом центре посреди толп людей.