Стрелки часов показывали без четверти VI. Старик начал вращать минутную стрелку. Чтобы достать до нее, ему не пришлось взлетать в воздух, не пришлось увеличиваться в размерах, он просто смотрел на циферблат и крутил указательным пальцем. Вместе с движением минутной стрелки началось ускоренное движение людей и писклявые звуки, как будто кто-то перематывал запись на стареньком видеомагнитофоне, на котором еще нельзя было одним касанием курсора мыши выставить нужное время на временном ползунке.
Люди мелькали перед глазами Арчи и Кейт туманными разводами, за которыми невозможно было уследить. Было даже не понятно, были ли это посетители центра или пыль, пролетающая в потоках сильного ветра, мчащегося через коридор, взвихривающегося в круглом зале с елью в центре и перемещающего по нему точки людей, как шарики с номерами в лототроне. По эскалаторам перемещалась разноцветная полоса, разделяющаяся на множество привидений после подъема и спуска.
Неизменными оставались только стены торгового центра, бесконечная, не заканчивающаяся и только растущая очередь из детишек, ждущих встречи с Сантой, и сам Санта, сидящий в своем огромном кресле под тяжелым и жарким нарядом с бородой на резинке и густыми, выкрашенными в белый бровями.
18:00, 19:25, 20:02 – минутная стрелка круг за кругом опережала часовую и неумолима шла на еще один круг. Когда она пресекла финишную черту с XII над ней и остановилась в 21:22, коридор опустел, почти опустел. Не было ни детишек, ни Санта-Клауса, только бродящие взад-вперед взрослые под все ту же расслабляющую новогоднюю мелодию.
Коротким движением руки старик отмотал минуты назад, остановил часы ровно в 20:58 и запустил время с реальной скоростью.
Санта и очередь снова были на прежних местах, измученные родители продолжали ждать своих чад. Музыка затихла, и вместо не из колонок донесся нежный и приятный женский голосок, больше похожий на голос девочки-подростка: «Хей-хой, дорогие детишки! Санте пора кормить оленей и лететь в другую страну, и уже там радовать других детей! Поэтому он примет на колени еще одного ребенка и улети-и-и-и-т! Юху-у-у! Не расстраивайтесь! Уже завтра он вернется и принесет с собой вдвое… втрое, а то и в миллион раз больше подарков для вас, родные! Счастливого Нового Года! Хоп-хей!»
Родители, размахивая баулами, ринулись к хнычущим, не собирающимся отходить от Санта-Клауса детям и буквально вытаскивали их из толпы за капюшоны кофточек и воротники рубашек. Некоторые в неразберихе хватали чужих детей, из-за чего между двумя подхватившими, уставшими и нервными отцами началась перепалка.
В очереди остался только один юнец, которому выпал шанс оказаться последним на сегодня счастливчиком, получающему от Санты теплые, волшебные, напутствующие слова и мешочек с подарком. Светловолосый мальчуган в голубых брюках, голубой жилетке и белой рубашке под ней, бейсболке «Ред Сокс», судя по всему, доставшейся ему от его отца, с прикрепленными к ней степлером заячьими ушами из картона, торчащими вверх, как пики.
— У меня был точно такой же наряд, — произнес Арчи. Колени Санты освободились, он вручил девочке куклу в прозрачной обертке, и мальчик-зайчик сделал первый шаг. — Да ведь это же я!
— Подходи, внучок, не стесняйся. Хо-хо-хо! — приглашал Санта застенчивого мальчишку, широко раздвинув руки. По его лицу было видно, что ему осточертели вся эта мелюзга со своими дебильными номерами, этот дурацкий костюм, провонявший потом так, что отмывать его уже не было смысла, да и дети все равно ему ничего бы не сказали, а взрослые вряд ли сели бы к нему на колени. Он отыгрывал свою роль, и продержаться ему оставалось совсем немного – всего один ребенок, и он сбросит с себя это красно-белое дерьмо, вытрет лицо и подмышки влажной салфеткой с экстрактом алоэ из KFC и поедет в ближайший бар, чтобы надраться и как следует потрахаться с какой-нибудь пришмандовкой, которая ему даст, в номере мотеля с почасовой оплатой. — У Санты есть для тебя подарочек, а ты для него что-нибудь подготовил?