Тик-так, тик-так.
Послышались звуки улицы: рев автомобилей, редкие голоса людей, лай собаки, напоминающий Арчи о Луне, и пение утренних пташек.
Прямоугольник окна посветлел, поголубел, позеленел, и совсем скоро Арчи рассмотрел в нем чистое и ясное небо и макушки деревьев.
Черно-белое помещение, выполненное светящимися контурами, начало наполняться красками.
Секундная стрелка завершила круг и остановилась ровно в шесть часов утра. Окружение моргнуло и стало ярким, но крайне размытым – именно так его видел Арчи, лежа на кровати. Так же размыто он видел и свои ноги, укрытые белым халатом, и обе руки, к котором были подключены разноцветные провода и трубки, выходящие из прибора, похожего на холодильник с монитором. Прибор все так же гудел, но писк его изменился: из однотонного стал прерывистым с разными интервалами.
По мере становления взгляда Арчи менее туманным, окружение становилось более четким. На металлическом корпусе гудяще-пищащего аппарата он рассмотрел табличку «ЭКМО85», а на его мониторе – показания пульса, кровеносное и артериальное давление, рост и вес. В верхнем углу монитора, в строке «Имя пациента» было впечатано: Арчи Пинтен, чуть ниже – «Дата и время подключения»: 05.08.2020, 8:58. «Время работы»: 70 560 часов. «Дата»: 23.08.2028.
Зубы Арчи заскрипели, дыхание участилось, а писк аппарата ускорился, и на экране высветилась крупная надпись: «ОШИБКА. Проверьте исправность ЭКМО85».
Арчи осмотрел помещение – это была больничная палата, та самая или сильно похожая на ту, которую он видел во сне. Та, в которой Марта Пинтен сидела напротив его точной копии и плакала, призывая Всевышнего к помощи, просила вернуть ее сыну память, вернуть в голову Артема Пентина сознание Арчи Пинтена.
Дверная ручка плавно повернулась, и дверь со скрипом открылась. В палату зашла девушка в белом, слегка голубоватом халате. Арчи уже видел ее ранее. Это была медсестра из его сна. Он не помнил ее имени, но бейджик на ее кармане напомнил – Теа Виллстоун.
— Что тут у нас? — Она подошла к монитору «ЭКМО85». — Нестабильный пульс, скачущее давление, повышенное потоотделение… Как обычно, Арчи Пинтен. Каждое утро одно и тоже, Арчи Пинтен… И кому приходит в голову платить столько денег на твое содержание?.. А-а-а!!! — Теа закричала, когда увидела открытые глаза, наблюдающие за ней.
Она шмыгнула из палаты в больничный коридор, по пути уронив вазу с цветами с прикроватной тумбы и ударившись ногой о дверной косяк.
— Он смотрел!.. Он смотрел на меня! — с ужасом вопила она. — Кто-нибудь, помогите! А-а-а!!!
Перед тем, как она выбежала, Арчи хотел успокоить ее: сказать, что все в порядке, что бояться ей нечего, что он не причинит ей вреда, но вместо четкой речи здорового человека из его рта выскочило что-то мычащее и булькающее, что-то похожее на «эмплпп». Его губы едва пошевелились и, шлепая друг о друга, выпустили воздух.
Арчи мучительно смотрел на количество проработанных часов «ЭКМО85», к которому был подключен его организм, и на дату. Он непременно думал, что и это, должно быть, какая-то ошибка, но перекидной календарь с передвинутым красным маркером на стене под часами указывал на обратное. И тут и там было 23 августа 2028 года.
В палату вошел высокий мужчина в белом халате до колен. Арчи и его видел в том сне, только тогда волосы у него были черные-черные, а сейчас появлялись первые пятна седины на висках и макушке. Из-за его широкой спины выглядывали лица почти всего больничного персонала. Теа Виллстоун уже не была так напугана.
Доктор подошел к Арчи, вынул из кармана шариковую ручку и начал перемещать ее из стороны в сторону перед его глазами, которые уже непрерывно следили за движением колпачка. Мужчина посветил в глаза фонариком мобильного телефона. Зрачки Арчи сузились, и он моргнул.
— М-да… — произнес мужчина с бейджиком Генри Цемиша на груди. — Теа, срочно оповести его родных! Кажется, этот парень приходит в себя!
«Кажется, приходит в себя? Да я уже в себе!» — возмутился Арчи в своей голове.
Он сконцентрировался на своих ногах и дрогнул ими. Доктор заметил это и положил руку на его колено.
— Пря Прярчи, — Арчи пытался произнести: «Я Арчи», — пря Прярчи.
— Хорошо, — ответил доктор Цемиш, словно понимая его язык. — Тебе нужен отдых, сынок.