В их поведении Арчи разглядел опасность быть пойманными за руку в плохих занятиях, которыми им запрещали заниматься их родители ввиду их возраста. На вид им было лет по четырнадцать, поэтому-то они и боялись курить на людях, не говоря о езде на мотоцикле. Но девушка… Ей было явно больше, чем всем остальным. Чем влекла ее компания прыщавых парнишек, у которых только начинал появляться пушок на мошонке?
«Может, она старшая сестра мальчугана, которая охраняет своего младшего брата от более опасных дел, происходящих в этом городе? — в раздумьях предположил Арчи. — Если, конечно, Алекс не преувеличивает.»
Во втором ряду, прямо у дороги, но уже с другой стороны, возле гаража с номером шестьдесят один женщина, уляпанная краской с ног до головы, подкрашивала ворота, сдувая волосы со своего потного лба, пока ее муж с гордым лицом делал вид, что чем-то занимается, перекладывая свой инструмент с места на место.
Когда он закончил со своей работой, вышел из гаража и показал жене пропущенное ею ржавое пятно и с все тем же гордым лицом и с гордой походкой удалился заниматься делами государственной важности.
Женщина недовольно окунула кисть в банку с краской и шлепнула ей в то место, куда указывал муж, отчего снова измазалась, а по воротам потекли густые черные ручейки и стали скапывать на землю, пропитанную машинным маслом. Она не обратила на это внимания, словно так и задумывала, но по ее лицу было понятно, что вместо ворот она представляла самодовольное лицо мужа, а вместо кисти с краской – что-то тяжелее и тверже.
Арчи хотелось проделать всю грязную работу за бедную женщину и поставить на место ее супруга, но он был не в праве вмешиваться в чужую семейную жизнь, тем более он не знал их отношений, и на чем они строились. Поэтому предпочел пройти мимо, склонив голову и устремив взгляд себе в ноги. Он пнул первый попавшийся камень.
Женщина их даже не заметила и обратила на них внимание только тогда, когда услышала бренчание катящегося по дороге камня, а те уже скрылись за соседним гаражом.
От раздумий о женщине в краске и о банде молодых ребят с мотоциклом и потрясающей девушкой Арчи отвлек сгоревший двухэтажный дом, из окон которого высовывались обгоревшие доски, а на уже обвалившейся крыше росли маленькие деревья и трава со мхом. Тот дом сгорел минимум десять лет назад, и Арчи недоумевал, отчего его до сих пор не снесли.
— Я уже раньше видел, как на домах растут деревья и трава, но никогда не знал, почему так получается. Мог бы, конечно, посмотреть в интернете, да все времени не находилось.
— Тоже не знаю. Интересный факт. Можно было бы посмотреть, если бы я не оставил телефон в хижине, а свой ты не выкинул с лестницы. О чем ты только думал? — Олегсандр сорвал стебелек травы и зажал его в зубах. — Не перестаю удивляться, сколь много нас окружает обыденных мелочей, встречающихся в нашей жизни, о происхождении которых мы даже не догадываемся.
— Возможно… — Арчи обвел взглядом дом, вглядываясь в темные, обуглившиеся проемы окон и кроме обгоревших черных стен ничего не увидел. Он думал о погибших во время пожара (если таковые были). Где сейчас пострадавшие и как они справились со своей утратой? Смогли ли они начать жизнь с нуля?
Арчи не догадывался, что это далеко не единственный сгоревший многосемейный дом на окраине Слобурга, а Олегсандр утаил от него, что, как минимум, каждый десятый дом на Кольцевой улице, тянущейся вокруг холма и на которой была завязана почти вся инфраструктура окраины, был подожжен. Со слов полиции, их поджигал пьяница, который мстил жильцам за то, что те не давали ему в долг деньги на алкоголь.
Пьяницу-поджигателя поймали, когда он шел на очередное дело с канистрой бензина в одной руке и с бутылкой водки в другой. Поджоги прекратились, но дома продолжали гореть от неосторожности жильцов, не соблюдавших безопасности при топке отопительных печей, или от природных явлений. А может, полиция взяла не того человека, обвинив в содеянном бродягу, как это зачастую бывает в детективных сериалах.
Арчи пытался вспомнить хоть один сгоревший дом Слобтауна, но так и не смог, потому как редкие пострадавшие дома его города сносили в первые полгода после происшествия, а уже через год строили новые, точно такие же, как прежде. Здесь же просто оставляли головешки лежать тяжелым уродливым грузом на этих пока еще красивых улочках. Все во благо детишкам, сующим свой нос в опасные радости.