Это взвалилось на плечи Олегсандра, и все, что он мог сделать – произнести пару слов:
— Не надо.
— Ха! — усмехнулся Леха и прижал оружие к брюшку Луны. — Как тебе такое, зоофил проклятый? Я уже вижу, как по асфальту течет ручей из твоей штанины!
— Брось свой гвоздик, иначе я заставлю тебя сесть на него, — вмешался Арчи, не теряя самообладания, — хотя тебе это может понравиться.
— Остроумный, да? Тогда подскажи мне, веселый педик, с чего начать: проколоть шавке пузо или сунуть длинного ей в ухо и поковыряться в мозгу? Или лопнуть ей глазик?
— Н-не н-надо, — заикался Олегсандр, — не-н-н-н-на-д-до!
Он встал на колени и взмолился Господу, дабы бес покинул тело и душу Лехи, и вернулся здравый смысл.
Даже Семен пытался вразумить своего обезумевшего друга, чтоб тот не делал глупостей, чем сильно удивил Арчи.
— Не делай этого, иначе я выверну Семену руку так, что даже ты услышишь хруст его ломающихся костей, а после дерну с такой силой, что его трехосная продолговатая мышца предплечья вывернется в обратную сторону и обе его руки станут правыми, — Арчи знал, что несет полнейшую ахинею, перебирая все термины, которые где-то когда-то слышал, и рассчитывал тем самым запугать, в первую очередь, Семена, — а мелкая моторика его пальцев нарушиться, что он не в состоянии будет потеребить шкурку.
— Леха, отпусти ее! — взвыл Семен.
Фары автомобиля несколько раз моргнули, и прозвучал длинный, громкий звуковой сигнал. На секунду всем показалось, что это не что иное, как призыв к здравомыслию, которого так не хватало участникам и особенно Лехе, как требование прекратить весь этот беспорядок. Прозвучало еще несколько коротких звуковых сигналов, водительская дверь красного седана открылась, и из нее вывалился здоровенный, накаченный лысый мужчина. На нем была черная майка на два размера меньше, отчего тот выглядел настоящим гигантом. Короткие джинсовые шортики оголяли его гладковыбритые ноги и придавали им каплю женственности. В руке мужчина держал телефон, и Арчи подумал, что (если здоровяк не сможет их разнять) он позвонит в полицию.
Надежда о звонке в полицию улетучилась, как только мужчина поднял телефон, направил камеру на Леху с Луной и заговорил: «Привет, подписчики и гости моего канала «Мышцы просто». Я веду прямую трансляцию с парковки продуктового магазина…»
Дальнейших слов не было слышно, поскольку зеваки, которых до этого нигде не было, увидев человека с телефоном, снимающего видео, скорее подходили к месту съемок и совали свои носы. Они все подходили и подходили, и каждый общался со своими подписчиками, обозревая убийство Луны, загиб руки Семена и молитву Алекса как какую-то комедию. Никому и в голову не приходило им помочь.
Через несколько минут вокруг них собралось больше десятка человек. Фарам помогали освещать улицу вспышки телефонов.
«Это гнилой город и люди в нем гнилые», — вспомнил Арчи слова Олегсандра.
— Сто лайков, и парень выбросит гвоздь, — обещала подписчикам девчушка лет одиннадцати в розовом сарафане и белой панамке.
— Ребятушки, если хотите увидеть реально крутой контент, то прожимайте лукасы. Когда их наберется тысяча, блондин оторвет руку тому парню. — Худощавый парень в очках и с длинной косой навел камеру на Арчи и Семена.
И так по кругу от человека к человеку передавались одни и те же слова с одной лишь целью – стать популярным блогером.
Все это ошеломило Арчи. Некоторые снимали того, кто уже снимал того, кто снимал их. «Что за бред?»
Сквозь бурлящую гнусными лицами толпу к Арчи залетела потрясающая мысль, способная остановить Леху, которую он тут же озвучил:
— Ты же не сделаешь этого на глазах у всех под многочисленными объективами камер?
— Ты чертовски ошибаешься.
Он поднес гвоздь к носику Луны и уколол. Луна взвизгнула и попыталась укусить его, но Леха успел зажать ей пасть. Публика зааплодировала и засвистела. Запись качественного контента шла на ура.
Арчи впал в ступор. Он потерялся в своем сознании и совсем уходил из реальности. Все переместилось на задний план. Все его понятия о жизни и нравах людей с хлопком улетучились в небо, как пробка бутылки из-под шампанского, открытая алкашем-неумехой. Все эти восторженные взгляды детей и взрослых никак не увязывались в его представлении разумных существ. Он с каждой секундой все больше понимал Алекса и его размышления по поводу переменчивости мира. «Куда движется мир? Неужели, это верное направление?»