Соломенная шляпа неоднократно взлетела и приземлилась в руки тучной женщины. Когда та снова подкинула ее, теплый ветерок пронесся над головами чуть сильнее, и шляпа плавно, как фрисби, выпущенная рукой профессионала, приземлилась к ногам Олегсандра и перевернулась.
Увидев это, гениальный подросток мигом подбежал к шляпе и кинул в нее бумажную купюру, предназначенную точно не для пожертвования. До того, как стадо вновь не начало подражать примеру этого барана, Арчи сумел разглядеть на купюре число 100 и разинул рот, подумав о долларах. Он забыл, что находился не в Слобтауне, а в Слобурге, где события бросали его из крайности в крайность. Буквально через пару минут шляпа наполнилась бумажками и монетами до краев, а деньги уже валялись россыпью прямо на асфальте.
Раньше Арчи еще не видел ниодного уличного артиста, заработавшего за столь короткий срок такую кучу денег. Он помнил безбашенного гитариста-виртуоза, которого частенько встречал на Берр-стрит, неподалеку от страхового агентства. Даже у того он не видел таких деньжищ, а ведь он, бывало, наслаждался его игрой почти по часу.
Арчи вспомнил и то, как он сам пытался заработать на карманные расходы, когда еще учился в школе. Он рассказывал стихи и отрывки известных произведений и за целый день мог заработать только на шоколадный батончик и на банку газированного напитка. Этого ему тогда вполне хватало, и он был рад своему вознаграждению. Именно с тех выступлений на городской площади в нем зародилась любовь к ораторскому искусству как к профессии.
— Ущипни меня, — сказал Арчи Семену.
— Чего? — отозвался он.
— Ущипни меня, чтоб я скорее проснулся.
— Отпусти меня и тебя не только ущипну, но и вмажу тебе по самые не балуйся, если захочешь.
— Да ты оптимист и еще какой! Ты хоть веришь тому, что говоришь?
— Хочешь проверить? Если бы не гандон с телефоном, что отвлек меня, ты бы отстирывал свое дерьмо от своих штанин.
— Да, да, да! Именно так все бы и было, никак иначе. А может… — Арчи хотел сказать что-то еще, но его прервал тихий, доносящийся откуда-то издалека мелодичный звук полицейской сирены.
Зрители засуетились. Кто-то даже убрал телефон и медленно отходил от места столпотворения, большинство же продолжали вести эфир. Арчи решил, что они не знают, чего хотят: записывать видео или свидетельствовать правонарушение в зале суда. Кто знает, не притянут ли их за уши как подельников?
«Какой дурак вызвал полицию?» — возмущались в толпе разочарованные блогеры.
С каждой минутой звук сирены становился все разборчивее, и по мере его приближения огорченные зрители в суматохе расходились кто куда: в свои автомобили, в магазин и за него. Некоторые садились на скамейки с края парковки у тротуара, а остальные просто уходили как ни в чем ни бывало по тому тротуару, будто ничего и не было.
Из всего скопления людей осталась только маленькая девочка в розовом платье и панаме, которая уже отходила от импровизированной сцены, уткнувшись носом в свой телефон. Она обернулась и посмотрела с грустью на Алекса, словно ждала, что он позовет ее обратно. В конце концов она обратила на себя внимание.
— Деденьки!
— Да, принцесса? — ласково отозвался Олегсандр.
— Вообще, я шла в магазин. Родители мне дали деньги, чтобы я купила хлеб, — Она посмотрела на шляпу возле ног Олегсандра и вся в печали опустила голову, — но я кинула вам пять рублей и теперь мне не хватает. Можно мне их забрать?
— Кончено, принцесса, ты могла даже не спрашивать. Это не наши деньги, и мы их не заслужили.
— Спасибо вам. — Девчонка подбежала к россыпи блестящих монет, наклонилась и подняла одну.
— Как тебя зовут, девочка? — поспешно спросил Олегсандр, пока та не убежала.
— Катя.
— Катя, ты знаешь, чья это шляпка?
— Наверное. Вроде, тетя Валя ее подбрасывала, она живет через дорогу от моего дома.
— Ты сможешь ей вернуть ее?
— Конечно!
— Тогда собирай все денежки и убегай отсюда, пока сюда не приехала полиция и не забрала их вместе со всеми нами. Успеешь?