— Алло. Да, это Цемиш, — ответил на звонок доктор, прошел рядом с Арчи, даже не взглянув на него, и открыл только что появившуюся в коридоре дверь. — Он очнулся. Сейчас с ним наша медсестра и его мать. Хорошо. И вам того же, до свидания.
Как только врач зашел в помещение и закрыл за собой дверь, Арчи вскочил и побежал дальше по коридору, по которому шел ранее. Его ноги не чувствовали ни себя, ни пол. Они проскальзывали по гладкой поверхности, будто в больнице на время отключили гравитацию. Он как можно сильнее пытался оттолкнуться и ускорить свой бег, но выходило только высоко и очень медленно подпрыгивать. Тогда Арчи перешел на ходьбу, и все пошло как по маслу: никакой невесомости, только шаги и продвижение вперед.
Когда он проходил палату 588, из которой выходил мужчина в белом халате, в открытую настежь дверь увидел молодого человека на кушетке, медсестру, суматошно нажимающую разного цвета кнопки под зеленым монитором медицинского прибора, и женщину, сидящую у ног больного.
На голове пациента была надета голубая, полупрозрачная маска аппарата искусственной вентиляции легких, а к груди, рукам и ногам были подключены десятки проводов и трубок, передающих сигналы на компьютер и гоняющие лекарства по венам. Парень едва открывал узкие щелки глаз и смотрел в никуда.
— Он очнулся? С ним все будет хорошо? Он же поправится? — со всхлипами спросила женщина медсестру.
— К сожалению, только доктор Цемиш может дать вам более точную информацию.
— Я понимаю. Скажите, прошу вас, свое мнение.
— Поймите меня правильно, только врач вправе выносить какие-либо диагнозы. Я лишь следую инструкциям и его поручениям.
— Пожалуйста… — заикаясь, произнесла женщина. — Уверена, у вас со временем накопилось не мало опыта, даже больше, чем у Цемиша…
Медсестре льстили эти слова. Она расправила плечи и вся с ног до головы наполнилась невиданной важностью. Медицинский павлин в белом халате.
— К-ка-к в-вас з-зов-в-вут? — с трудом произнесла женщина, вытирая слезы носовым платком.
— Теа, Теа Виллстоун, — ответила медсестра, хотя могла просто показать ей бейджик.
— Т-теа, у в-вас есть д-дети? Ведь есть, д-да? Не дай вам Бог оказаться на м-моем м-месте, но, пож-жалуйст-та, войдите в мое положение и ответьте на е-единственный во-вопрос: он будет ж-жить?
Медсестра отсоединила один провод от руки больного, повернула рычажок на пульте управления и нажала несколько кнопок. Зеленая танцующая линия на мониторе сменилась множеством цифровых показателей с постоянно изменяющимися значениями. Теа отошла к окну больничной палаты и задумалась.
— Вы правы, — через некоторое время произнесла медсестра, — за семнадцать лет работы в Центральной Больнице Слобтауна я много чего повидала и набралась опыта. Ваш сын выглядит не так уж плохо, поэтому я считаю, что в лучшем случае он выздоровеет и продолжит заниматься прежними делами, а в худшем…
— В худшем? Что в худшем?
— В худшем случае ваш сын миссис…
— Марта Пинтен, — протараторила свое имя женщина.
Теа стала делиться с миссис Пинтен своим профессиональным мнением и рассуждать о дальнейшей судьбе ее сына и возможных исходах. Марта внимательно слушала медсестру и понимающе кивала, успевая вытирать слезы.
— Мама! — заорал Арчи, как только услышал имя своей матери и зашел из коридора в палату. Как он мог не узнать собственную мать, он не знал. — Мама! Не плачь!
Арчи подошел так близко к своей матери, что мог дотянуться до нее, но она не обернулась на его крик. Медсестра тоже не замечала его и продолжала вести беседу с Мартой Пинтен, нажимая кнопки медицинского оборудования. Арчи попытался обнять ее, но невидимый глазу барьер помешал ему это сделать, остановив его руки в паре сантиметров от нее, как силовое поле.
Он продолжал кричать, старался обратить на себя внимание, но безуспешно. Когда от безысходности он решил покинуть палату и сбежать из этого сводящего с ума места, больной на койке дернулся, тело его в судорогах затряслось, все трубки, провода и шланги отлетели в сторону и свисли до пола.
Арчи обернулся на лязгающий шум и застыл в изумлении: на больничной койке он увидел себя самого с перебинтованной головой, синяками и порезами. Он замер не в силах произнести ни единого писка, когда Арчи-2 раскрыл залитые кровью глаза и уставился прямо на него.