— Ты чего? — спросил он. — Я чуть ноги не протянул!
Арчи в холодном поту молча сидел на диване, не понимая куда его в этот раз занесло, но буквально через пару секунд осознал, где находится, и попросил Бумажного Макса принести ему воды. Когда он увидел его сонное лицо, усыпанное алыми квадратными вмятинами (словно тот уснул на раскаленной вафельнице), извинился перед ним и сам, пошатываясь, пошел на кухню. Там он попил холодной воды из-под крана, умылся и окончательно проснулся.
Когда вернулся, Бумажный Макс во всю ширь раздвинул плотные шторы и нараспашку открыл окно. Яркие солнечные лучи осветили всю комнату, а потоки воздуха обдули мокрое тело Арчи, сгоняя прочь переживания и поднимая настроение.
— Кошмар. Раньше я никогда во сне не говорил.
— Ты и сейчас не говорил, — усмехнулся Макс, — ты орал.
— Я не хотел.
— Ничего страшного, всякое бывает. Но я действительно чуть в штаны на навалил, а если бы навалил, то они бы порвались от натуги.
Арчи оценил шутку, и они расхохотались, разгоняя облачка пыли по комнате.
Макс сел на подоконник и закурил.
— Нет ничего лучше первой утренней сигареты, вдаривающей по шарам, да еще в такую погоду.
— Непередаваемые ощущения, — подтвердил Арчи. Он хорошо помнил те ощущения.
— Будешь? — Макс протянул ему пачку.
— Нет, спасибо. Я давно бросил и не хочу снова попасться на этот крючок.
— Твоя правда, чувак. Чай, кофе или чего покрепче?
— Пожалуй, сначала кофе, а уж потом придумаем. — Арчи улыбнулся. — Одну ложку кофе, одну – сахара и чуток молока для цвета.
— Будет сделано!
Макс затушил сигарету в пепельнице из консервной банки, спрыгнул с подоконника и по пути нажал кнопку запуска компьютера.
Арчи подошел к окну и чуть не ослеп от яркого солнца, которое только-только поднималось над холмом, величественно берущего свое начало прямо за дорогой и одинаковыми домами. Из-за холма Арчи увидел конец производственной трубы, из которого этим ранним утром уже во всю валил очень странный, темно-зеленый дым.
По дороге с черепашьей скоростью проезжали развалюхи, которые и автомобилями нельзя было назвать, в основном с мужчинами внутри. Женщин Арчи совсем не видел, ну, может, одну или двух из двадцати человек. Большая часть людей была одета в синюю спецодежду с белыми рукавами. Все они ехали в одну сторону, противоположную магазину с парковкой. А вот в сторону магазина автомобили совсем не ехали, да и пешеходов прошло всего пара человек: два молодых паренька с рюкзаками и удочками в руках. Арчи решил, что они шли к реке, именно туда, где находятся Кричащие кусты и лодки. Возможно, он ошибался, но это походило на правду. Один парень увидел открытое окно и хотел было помахать Арчи, но, когда увидел незнакомца, сделал вид, что хотел почесать голову, и почесал ее. Парень явно не ожидал увидеть Арчи на месте Бумажного Макса.
Компьютер издал продолжительное пищание, и на телевизоре Арчи увидел уже знакомые ему цифровые часы: 8:55. Арчи подошел к столу и пошевелил мышкой, заставка сменилась полем для ввода пароля. Арчи пораскинул мозгами над паролем, который мог бы задать Бумажный Макс, но в голову ему ничего не пришло, кроме мыслей о родителях, навеянных ему во сне.
Он много времени провел в мессенджерах, сидя за своим ноутбуком, поэтому почти наизусть знал расположение всех символов на клавиатуре, ну или примерное их расположение. В поле для ввода пароля он ввел комбинацию PASSWORD насколько это было возможным и кликнул курсором по кнопке «OK» на экране. Ничего не произошло, и звездочки в поле для ввода исчезли. Тогда Арчи хаотично, закрытыми глазами пробежался пальцами по кнопкам с верой в то, что ему обязательно повезет, что он сорвет куш. Когда компьютер после каждого нажатия клавиши начал издавать звук об ошибке, а строка для ввода пароля полностью заполнилась двадцатью звездочками, он снова навел курсор на «OK» и щелкнул левой кнопкой мыши.
Системный блок зашумел, а из колонок механический голос произнес: «Привет. Готов к работе». На рабочем столе появились иконки, в которых Арчи заблудился с первых секунд. Еще и эйфория, вызванная его первым хакерским взломом чужого ПК, не давала покоя. Он будто вновь получал удовольствие, в несколько тысяч раз большее его первого скоропостижного секса.