Широко шагая, Арчи поспешил сквозь кусты, стараясь больше никуда не наступать и ни за что не зацепляться. Через несколько секунд он выбрался из зарослей к дороге и яркому солнцу. Мухи предпочли остаться в тени и больше не досаждали ему.
Он обтер об придорожную траву вонючее месиво с подошв, вытер футболкой пот с лица и наклонился, упершись руками в колени, перевести дух.
— Yeah boy! — порадовался Арчи, когда увидел синее строение справа от себя – автобусную остановку со скамейками, доской объявлений и рекламными плакатами на стенах. Пассажиры укрывались в тени ее крыши. Рядом был установлен положенный дорожный знак. — Я знал.
— Откуда? — спросил он сам себя.
— Может, я был здесь совсем ребенком. Может, родители путешествовали со мной по России и не рассказывали мне об этом.
— Брехня!
Радужное настроение покинуло его, да и радоваться было нечему. Его терзали смутные сомнения по поводу просвещенности об этом городе, знаниях улочек и пешеходных маршрутов. Урчащий желудок напомнил о себе и требовал как можно скорее набить его хоть чем-нибудь. Арчи, правда, не мог думать о еде в той зловонии, но чувство голода имело преимущество над его волей. В вони, идущей из кустов, он уловил нечто прекрасное, похожее на запах жареного мяса, и слюни потекли из его рта. Он готов был вернуться и вцепиться зубами в тушку голубя на земле, которую облюбовали атакующие его мухи. Возможно, они накинулись на него с защитой за свой лакомый кусочек, которым не хотели с ним делиться.
Будто бы околдованный, он уже не только чувствовал аппетитный запах, но и видел огромный стол с кружевной скатертью и кулинарными изысками по всему периметру, которых никогда не видел и не знал названий. Ноги сами повели его обратно к кустам, как заблудившегося в пустыне странника, увидевшего затуманенными глазами мираж.
Кусты заманивали Арчи необычайной притягательностью, невидимой для всех, кроме него, а аромат, заполняющий дыхательные пути, окутывал и засасывал. Арчи шагнул, еще раз, и, извиваясь как змея сквозь паутину веток, вернулся к мертвому голубю, присел на корточки и сунул палец в кровавое желе внутренностей птицы, как в банку варенья. Палец с плотным, толстым слоем красной сладости приблизился к его рту, покапывая жижей на грязную траву. Несколько мух присели на его ладонь и, перебирая лапками, ухватились за часть своего имущества. Арчи выпрямил палец, открыл рот, чтобы утолить мольбы желудка, как вдруг одна муха села ему на зрачок и замельтешила по нему. Глаз заслезился, а Арчи заморгал. Здравомыслие и трезвость вернулись в его голову, и он осознал, что чуть не натворил. Рвота подошла к горлу, но из-за недостатка содержимого, желудок изверг только пару капель желчи, повисших на губах. Без угрызений совести он сорвал с сухой ветки-копья прокладку и стер излишки останков голубя с руки, оставляя разводы на коже. Зелеными листьями он избавился и от разводов, а для дезинфекции плюнул в ладони и растер слюну.
Когда он снова выбрался из кустов, люди на остановке уже заходили в только что прибывший автобус, поэтому не заметили Арчи. Только парень из заднего окна автобуса показал ему средний палец, когда двери закрылись, а автобус тронулся с места. В остальных случаях Арчи, как минимум, ответил бы тем же, но сейчас не мог позволить себе такой роскоши. Во-первых, он сам не желал видеть своей руки, побывавшей внутри птички, и боялся, что его снова вывернет наизнанку. Во-вторых, он все еще ясно помнил наставление Бумажного Макса.
Арчи проклинал Макса за то, что тот отпустил его одного. Понятно, что он уже не маленький мальчик, но он не был в курсе, что окраина беспощадна к заплутавшим туристам.
Он мог бы вернуться до дома Макса, это заняло бы у него не больше десяти минут. До хижины Олегсандра и Луны он добирался бы чуть дольше (около получаса), если случайно не сворачивать в ненужных направлениях. Но спортивный интерес заставлял его двигаться дальше и осматривать неизведанную, знакомую местность, изучать жизнь и поведение ее жителей. Кто знает, может, из этого мог сложиться сенсационный материал, способный продвинуть Арчи по карьерной лестнице? Он же Арчи Пинтен – восходящая звезда радиоэфиров, которую узнают по голосу, но не обращают внимания при встрече.