Заметив, что Арчи долгое время сидит без дела и переводит взгляд с телевизора на стол и обратно, официантка Катя подошла к нему и спросила, не желает ли он чего-нибудь еще или ей можно принести счет. Арчи ответил, что ему понравилось заведение «Ешь и Пей» и окрошка, которую в нем подают, что в следующий раз он обязательно попробует что-нибудь еще, но не сейчас.
Официантка на кассе распечатала счет, положила его в книжечку, а книжечку – на стол Арчи и отошла к окну, через которое видела, как женщина в красном закрытом купальнике и солнцезащитных очках струей воды из шланга поливала клумбы.
Внутри книжки лежал счет на 215 рублей за порцию окрошки. Хлеб и вода подавались бесплатно, что Арчи весьма порадовало. Он сунул руку в карман, чтобы достать наличные, заплатить и оставить десять долларов чаевых, как вдруг осознал, что у него не было местной валюты. Он растерянно оглядел заведение на наличие информации о возможности оплаты долларами, но кроме возможности оплаты пластиковой картой ничего не увидел.
Он помахал рукой Кате, но та так увлеклась наблюдением за поливом растений, что периферийным зрением не заметила телодвижений Арчи.
— Официан… — еле слышным шепотом обратился к ней Арчи, съедая последние звуки, — … к… Катя.
— Да, что? — спросила она, не оборачиваясь. Она словно витала в облаках и думала о волшебном. Потом все же подошла к нему и взяла со стола книжечку. — Вы все?
— Ну… не знаю, поверите вы мне или нет, но у меня нет ру… — Арчи хотел сказать «рублей», но вовремя опомнился, — …денег. Думаю, я обронил свой бумажник или оставил его дома.
— Ничего страшного, — ответила она, достала из нагрудного кармана фартука визитку с банковскими реквизитами и протянула ее, — можете перевести деньги онлайн. У вас же есть приложение для перевода на телефоне?
«Конечно, есть! Точнее, было, пока телефон находился в моих руках, до того, как улетел в траву с высокой лестницы. Это, знаешь ли, милая Катя, своего рода кот Шредингера. Приложение, о котором ты спрашиваешь, и есть, и нет одновременно. Ты слышала о таком?» — хотел было выговориться Арчи, но вместо этого ответил:
— Я и телефон, похоже, не взял. Забыл.
Более дурацкой отмазки Катя никогда еще не слышала. Была, правда, похожая ситуация, когда одна из посетительниц «Ешь и Пей» была поймана за руку во время побега из заведения. Та женщина изначально не собиралась платить и желала уйти по-английски. С Арчи дело обстояло иначе – он бы с радостью расстался со своими сбережениями, если бы был уверен, что ими наверняка можно расплатиться. Их бы с лихвой хватило еще на дюжину порций окрошки и на чаевые, которые Катя не получила бы и за десять рабочих смен. Он смотрел на нее печальными глазами, пытаясь внушить доверие в свои слова и надеясь на понимание с ее стороны. Он бы с радостью отработал эти деньги, чего бы это ни стоило, лишь бы не упасть в грязь лицом перед девушкой, так глубоко запавшую ему в душу. Но он так и не решился предложить никакой альтернативы и ждал ее решения, ее слов, ее действий.
— Знаете, что, молодой человек? — начала она, изменившись в лице. — Если вы меня считаете дурочкой (как и все остальные), то так и скажите. Вы наелись? Вы сыты? Тогда проваливайте отсюда и больше никогда не приходите. Надеюсь, вам очень сильно понравилась еда, которую вы ели, потому что платить за нее придется мне! А ведь вы изначально мне понравились, с виду не такой как все, а в итоге – просто копия надсмехающихся надо мной! Можете идти!
— Прошу, поверьте мне. — Арчи покраснел сильнее женщин в банных халатах. — Я говорю вам чистую правду.
— Молодой человек, — пригрозила она указательным пальцем, — если вы не понимаете с первого раза, то специально для вас повторю. Про-ва-ли-вай-те!
— Меня зовут Ар… — чуть не назвал он своего имени, сделал вид, что поперхнулся, — …тур. Артур.
— Мне все равно! Хоть Армен! Я уже поняла, что вы за человек! Обидно, что я в вас ошиблась! — Она указала ему на выход.
Арчи покорно встал из-за стола и потопал к двери с опущенной головой под энергичную музыку, доносящуюся из динамиков телевизора. Он уже слышал ее из открытого окна дома, во дворе которого отец и сын заводили пилу. Ему хотелось посмотреть на исполнителей, но угол обзора и яркое солнце не позволили ему этого сделать.