— Вставай, мать твою за ногу!
Арчи полностью открыл левый глаз и уставился им на орущего над ним человека с полотенцем в руках, заносящего его над головой, чтобы ударить им по заднице. Силы покинули Арчи, и глаз закрылся. Макс все-таки хлестанул вполсилы его сырым, тяжелом полотенцем.
— Подъем! — продолжал надрываться Макс. Он повторно занес полотенце для более понятного удара, но Алекс вовремя остановил его. — Подымайся, пьянь! Сейчас сюда придет Катя, а ты лежишь тут обоссанный и воняешь на всю квартиру.
— Чего, бля? — ошеломленно вскрикнул Арчи, не понимая сути происходящего и в какой вселенной он находился. Он схватился за диван и попытался подняться, но голова была неподъемной и весила тяжелее всего тела, а боль пронизывала мозги острой иглой. Он лег обратно на тазик и захлопал глазами, пытаясь вернуться в реальность.
— Того, Арчи, — с теплотой в голосе произнес Олегсандр. — Сейчас сюда придет Катя – официантка из «Ешь и Пей». Если ты не против, думаю, Макс сможет отменить встречу. Правильно, Макс?
— Угу.
— Дайте мне десять минут, — промямлил Арчи, собрался с силами и залез на диван, навалился головой на спинку и начал глубоко дышать.
Олегсандр с Максом оставили его наедине с самим собой и ушли на кухню. Макс достал из шкафчика жестяную банку с сушеным подорожником, а Олегсандр уже заварил свой целебный чай.
— Думаешь, ей стоит приходить сюда сейчас? — взволновался Олегсандр.
— Конечно! Видишь ли, женщины, девушки… в общем все особи женского пола – сильнейший раздражитель и возбудитель, способные не только разнести твою жизнь в пух и прах, но и придать ей щепотку целостности и восполнить ее.
— Возможно, но…
— Не перебивай, чел, — продолжил Бумажный Макс, а Алекс проглотил слово, которое так и не вылетело из его уст. — Если бы я хотел помочь Арчи найти спутницу на одну ночь, я бы просто позвонил какой-нибудь шлюхе, готовой отсосать за триста рублей. Катюха, конечно, та еще штучка, но нужна она не для этого, хотя не мне решать. Я знаю ее еще со школы, она училась в параллельном классе. Все ее называли чокнутой, рехнувшейся, недалекого ума и другими гадкими словечками. Некоторые до сих пор ее так называют и считают такой. — Макс сделал паузу, чтобы услышать заинтересованный вопрос, который не пришлось долго ждать:
— Почему?
— Насколько я помню, когда ей было примерно лет пять-шесть, она каким-то образом покинула территорию детского сада и к тому времени, когда ее родители пришли забирать ее после работы, так и не вернулась. На ушах стояли все жители окраины (тогда люди еще были добрее и отзывчивее). Обыскивали закоулки, заброшенные здания, кусты и колодцы. В конце концов ее нашли недалеко от детского сада. Она сидела высоко на дереве, обхватывала ствол и дрожала от страха.
— И что дальше?
— В тот день, говорят, у нее поехала крыша. Сперва она не признала своих родителей и вообще никого из своих знакомых, потом говорила, что она не та, за кого они ее принимали.
— Потеря памяти?
— В точку, чувак. Но она пришла в себя. Думаю, она как-то сможет помочь и Арчи. Нас он слушать не будет, а вот симпатичную девушку, на которую запал…
Макс замолчал, когда на кухню, еле держась на ногах, шатаясь и опираясь на стены, ввалился Арчи.
Он прошел по скрипучему полу, наступил на проминающуюся под его весом крышку погреба и потерял равновесие, чуть не упал и не ударился лбом прямо об батарею под подоконником. Если бы не реакция Макса, без швов на лбу было бы не обойтись. Арчи поблагодарил его и подошел к старой, едва держащейся на дряхлых подпорках чугунной раковине с потрескавшейся эмалью, коричневыми подтеками и разводами от ржавчины. Он повернул единственный вентиль медного крана, и из него мощной струей хлынул поток холодной воды. Без лишних колебаний он умыл свое помятое лицо, расплескивая в стороны воду так, что брызги долетали даже до Олегсандра, который стоял от него в паре метров, а потом сунул голову под струю и полностью смочил волосы. Когда он закончил банные процедуры и обтерся полотенцем, которое ему бережно предоставил Бумажный Макс, его губы были синими, а зубы трещали, как автомат Калашникова.