— Остановись. Ты несешь полную чушь! — затыкал Арчи рот Максу, надеясь, что он все равно продолжит. Ему было важно знать о Кате все и сразу, но он не хотел придавать это всеобщему обозрению. В первую очередь он обманывал сам себя, боясь неугасимой привязанности к незнакомой девушке, с которой только-только повстречался и перекинулся парой слов. — И вообще, если бы вы оба не напугали меня своей полицией, я бы вел себя более раскрепощенно и не выдумывал никаких Артуров.
— Ага. А еще бы не сидел сейчас тут в полупьяном состоянии, а был бы обвинен, как и тот парень. Так что, чувак, ты еще легко отделался, ну а я в качестве, типа, возмещения ущерба почти организовал тебе встречу с ней. Я ведь тоже чуточку виноват, что отпустил тебя одного… Решай сам. Можем проигнорить ее, и тогда ты точно не будешь с ней иметь никаких дел – только общение клиента и официантки максимум.
На кухню вернулся Олегсандр с шагающей по пятам Луной и спросил у Макса, чем ее можно накормить. Хлебная корка ей, конечно понравилась, но от чего-либо более сытного она бы не отказалась. Луна обнюхала каждый угол на кухне, не пропустив при этом ног Макса и Арчи, и, вроде бы, что-то даже нашла в щелях между половыми досками. Никто из присутствующих так и не заметил, что она съела: то ли дохлую муху, то ли хлебную крошку.
В морозилке Бумажного Макса был свиной фарш, суповой набор и даже рибай, который он приобрел исключительно для себя самого, поэтому он открыл дверцу холодильника, достал тарелку пельменей, оставшихся со вчера, и поставил ее под кухонный стол.
Олегсандр, в общем, и сам не отказался бы от пельмешков, но как только тарелка оказалась на полу, Луна подбежала к ней и зачавкала. Хоть она и была Олегсандру дороже любого человека и роднее его детей, все же он не ел с ней из одной тарелки и не планировал нарушать эти правила.
Когда Луна расправилась с угощением, порезвилась возле ног хозяина, начала жалобно скулить, то убегая к входной двери, то прибегая обратно. У двери она подпрыгивала и хваталась за ручку, пытаясь отворить ее, как это делают люди, но у нее ничего не выходило.
— Ей надо, это самое, по-маленькому… жим-жим… ну вы поняли, — пояснил Олегсандр, — поэтому мы с ней прогуляемся, если, конечно, ты, Макс, не желаешь наступить в каждую лужу.
— Я даже готов спать на мокрой подушке, — шутливо ответил Макс, но все-таки предложил всем выйти на улицу, а Арчи еще посидеть в его машине, если тот того пожелает.
Арчи встал с табуретки, пошатываясь, проковылял за всеми по коридору, пересек приятной прохлады зону подъезда, будто там работал кондиционер, и вышел на улицу вслед за Олегсандром.
8
Снаружи погода не была такой ясной, какой казалась из окон квартиры Бумажного Макса. Солнце, правда, еще светило пуще прежнего, обжигая открытые части тела любого попадающего в его лучи прохожего, но вот надвигающиеся отовсюду бесконечные темные тучи, стремящиеся заполонить собою все небо, обещали изменить положение на корню.
Конденсационный след пролетевшего не так давно самолета прочертил четкую белую линию, разделяя единственный светлый участок почти на равные части, как пиццу, разрезанную надвое.
Арчи во что бы то ни стало захотелось ухватиться за ту прочерченную линию на небе и покинуть Слобург, но увы – летать он еще не научился, хотя нисколько бы не удивился внезапному обладанию левитацией.
Поток холодного ветра взъерошил волосы на его голове, и он весь покрылся гусиной кожей. Луну буквально сносило в сторону. Сначала она уверенно стояла на лапах, но потом ее кубарем понесло по дороге, и она впечаталась в передний бампер автомобиля Макса. Она взвизгнула, но из-за шума листвы раскачивающихся деревьев ее никто не услышал. Не было слышно ничего: ни криков и топота бегущих по другой стороне дороги от надвигающегося дождя или, может быть, снега людей, ни шелеста зеленых листьев, несущихся по асфальту и стирающихся о его шершавую поверхность, и застревающих островками в его выбоинах. Даже автомобили, которые сейчас ехали чуть быстрее обычного, казалось, не издавали ни единого звука.