— И я тебя, — к удивлению Арчи и с отдышкой в голосе произнесла Катя. — Ты останешься или пойдешь к Максу? — спросила она, хоть и была уверена, что Арчи, как и любой другой мужчина, просто-напросто слиняет и сотрет ее из памяти, как ненужный контакт из записной книжки.
— С удовольствием останусь. Я хочу быть с тобой, а Макс все равно уже, наверное, спит. — Арчи знал, что Макс ложился спать только под утро. Если бы Катя не предложила ему остаться, он непременно вернулся бы к нему. — Расскажешь о себе? Хочу знать о тебе все… Хочу впитывать каждое твое слово и проникаться твоей жизнью… Ты такая… такая…
— Сначала ты скажешь, как тебя зовут, — перебила она его, — а там посмотрим.
Катя легла рядом с Арчи, и в лунном свете они легко могли различить влюбленные глаза друг друга. Если бы не приятная усталость, они бы точно пошли на второй круг, продолжая марафон любви.
— Арчи, — нервничая, ответил Арчи.
— Это окончательный ответ, или завтра ты скажешь, что тебя зовут Ар…
— Арчи Пинтен, — отрезал он.
— Странно, очень странно, — загадочно произнесла она тихим голоском и зевнула, Арчи тоже зевнул.
— Нормально, вполне нормально, Катя.
— Нет, ты не понял. Твое имя красивое и фамилия интересная, просто для русского они необычны – это во-первых, а во-вторых, у меня возникает чувство, что тебя никак иначе и не должно было звать, а именно Арчи Пинтен. Мы точно не были знакомы?
— Конечно, нет… если только в прошлой жизни?.. — улыбнулся он.
— Очень знакомое имя, — прошептала она ему на ухо и закинула на него руку и ногу. — Арчи – сокращение от Арчибальда?
— Вероятно, да, но я именно Арчи. — Он поцеловал ее. — Ты живешь одна?
— Да.
— А что случилось с твоими родителями?
— Ну-у… — протянула она.
— Если не хочешь, не говори, — прервал ее Арчи, — дело личное, я все понимаю.
На некоторое время Катя задумалась и точно так же, как Арчи, сомневалась в размышлении: «Стоит ли ему это рассказывать?», но, взвесив все «за» и «против», она все-таки начала:
— С ними все в порядке, они живут здесь недалеко, на Кирпичной, я часто их навещаю, а иногда и они приходят ко мне в гости и в «Ешь и Пей». Иногда, правда, у нас бывают разногласия, но, в целом, мы заботимся друг о друге. Последний раз я была у них пару дней назад, мы ели яблочный пирог, который мама испекла специально для встречи. Она всегда готовит для меня.
— Моя тоже. Все мамы такие.
— Наверное.
— Тогда почему ты говорила, что не помнишь их лиц? Этого я никак не могу понять, — прошептал Арчи и снова зевнул, широко раскрыв рот.
— Как бы так ответить, чтобы ты не посчитал меня рехнувшейся?
— Скажи, как есть. Даже если я посчитаю, что ты чокнутая, после моего рассказа ты точно назовешь меня рехнувшимся. Расскажешь?
— Конечно, сладкий. — Она сама не верила своему голосу. Сколько раз она делилась своей историей и сколько раз клялась себе не повторять свою же ошибку. Сейчас она вновь наступала на те же самые грабли, но только потому, что Арчи казался ей не таким, как все. И она была права, хоть и не знала этого. — Конечно, я ценю родителей за все, что они для меня сделали. За то, что растили и воспитывали меня, почти ни в чем не отказывая мне, носили на руках, да и сейчас носят. Только они не мои настоящие родители, они только назвались ими, когда я была совсем малышкой. Навязали мне эту мысль, а я, хоть и поначалу сопротивлялась, все же свыклась с нею. Полюбила их и уже ни на что и ни на кого не променяю.
— То есть как так навязали? — Глаза Арчи слипались, но он все еще планировал услышать историю Кати до конца.
— Когда я еще не училась в школе и ходила в детский сад, не помню как, но оказалась в не знакомом мне месте в окружении совершенно не знакомых мне людей. Это сейчас я знаю окраину вдоль и поперек и большинство ее жителей, но тогда я словно очутилась в параллельной реальности. Мне сказали, что я потерялась, и это действительно так и было, отрицать не стану. Двое не знакомых мне людей сказали, что я их дочь, что они переживали за меня. Факт так и остается фактом: я их не родная дочь, а они не мои родные родители. Тогда я это знала наверняка и сейчас остаюсь уверенной в этом. Вот и получается, что год за годом я привыкала ко второй своей семье, забывая лица первой и родной.