— Ничего себе, — в полусне пробубнил себе под нос Арчи, а Катя прикоснулась мокрой от слез щекой к его плечу.
— С тех пор все и считали меня умалишенной, — убаюкивающим голосом продолжила она, — говорили, что у меня потеря памяти, что меня зовут Катя, а не Кейт. Меня возили по больницам и клиникам на всевозможные психиатрические обследования и психологические сеансы. В конечном итоге большинство победило маленькую, хрупкую девочку, противоречащую всему. Чтобы меня не упекли в психушку, мне пришлось принять их правду, и эта правда все больше и больше поглощает мое «Я», которое я все больше и больше забываю. Может быть, я правда тронутая, а может, тронулся весь мир вопреки моему самосознанию? Все, что хоть как-то удерживало меня в прошлом – это лица моих родителей, чьи имена, в отличие от своего, я, к сожалению, забыла. И кто знает, узнаю ли я их, когда увижу. Может быть, я подбегу к ним и запрыгну им на плечи, а они обнимут меня со всех сторон своими теплыми родительскими руками и скажут, сдерживая слезы радости: «Кейт, доченька, мы так скучали». — Катя разрыдалась, накрылась легким одеялом и уткнулась лицом в подушку, ожидая успокаивающей ласки и нежных слов от Арчи. Когда слезы закончились, а Арчи так и не пошевелился, она спросила его: — Ты ничего не скажешь?
Арчи ей не ответил, он уже спал крепким сном, обхватив ногами ее ногу, и посапывал.
Катя подложила ему под голову подушку, накрыла одеялом и пожелала сладких снов, предварительно поцеловав его в лоб.
13
— Арчи, Арчи, Арчи… — повторял призрачный и слегка механический голос, пока Арчи не услышал его и не открыл глаза.
Он находился в кромешной темноте, не понимая, стоял он, лежал или вовсе летал. Если гравитация и существовала в этом месте, то она была ничтожно мала. Арчи вплотную поднес руку к своему лицу, что задел ею нос, но так ее и не увидел. Он попробовал пройтись, затем пробежать, пока не понял, что это бесполезное занятие, да и некуда бежать в бесконечной мгле.
— Арчи, — вновь повторил голос. Теперь он звучал не отовсюду сразу, а из только что загоревшейся красной точки. После голос снова позвал его, но уже поочередно из множества других красных точек, мигающих и медленно затухающих одновременно с голосом: — Арчи, Арчи, Арчи.
Арчи узнал этот измененный голос старика из лодки, чье черно-белое фото он видел на доске почет «ЗТ» и чьего имени не знал. Он снова попытался пройтись, но уже не в хаотичном направлении, а к одной из мерцающих точек. Когда точка становилась крупнее, а Арчи пытался дотянуться до нее, она тут же тухла, а голос старика зажигал новую точку. Арчи был словно астронавтом, выпущенный в микрокосмос размером с небольшую комнатку или гигантский шар для боулинга без отверстий под пальцы с бесконечным числом зажигающихся лампочек вместо звезд.
— Арчи, Арчи, Арчи!
— Что? Что!? — оглядываясь по сторонам спрашивал Арчи у знакомого голоса. — Что тебе от меня нужно?
— Вопрос не в том, что мне от тебя нужно, а в том, что в первую очередь нужно тебе. Готов ли ты понять и принять сущность бытия? Сможешь ли ты осознать гармонию между жизнью и смертью? Арчи, Арчи, Арчи… — красные вспышки точек замигали отовсюду и некоторые из них сильнее остальных.
— Что за чушь ты несешь? Какого черта ты запер меня в этом чулане? Где, мать твою, я нахожусь!?
— Вопрос не в том, где ты находишься, вопрос в том, где ты находишься… ся… ся…
— Я это и спросил, — вставил Арчи, подумав, что старик точно сбредил.
— Ты в части себя, закованной узами невосприятия потустороннего, — продолжил механический голос, — твой разум настолько скуден, что ты находишься именно в том месте, которое можешь себе представить и максимально приблизить к реальности. А ведь реальность такова, что многое в ней совсем не реально. Все эти нереальности математики, физики, химики и прочие ученые пытаются преобразовать в научный факт, который они могут доказать, не понимая при этом действительности.
Механический призрачный голос давал явно понять свое умственное превосходство над Арчи, общаясь возвышенно с ним и при этом оставаясь по-старчески добрым. Этот голос внушал доверие и легко заставлял поверить в то, что он говорил, любого, и Арчи был не исключением. Арчи заглатывал всю мыслимую и немыслимую информацию своими ушами, которые как локаторы разворачивались к сияющим, издающим звуки точкам, улавливая все самые непонятные шумы и расшифровывая их в разборную речь.