— Председатель здесь?
— Нету его, — ответил Петр и встал.
Дядя Коля не успел закрыть за собой дверь, как Петр догнал его.
— Подожди маленько, отец!
Дядя Коля обернулся, оба стояли друг против друга по обе стороны порога.
— Ну, говори!
— Хочу поговорить с тобой… о нашем деле… — смешался Петр.
— Поздно, раньше надо было! С тобой у меня теперь никаких дел нет! — отрезал дядя Коля и выбежал из правления.
Петр отшатнулся, побелел как полотно, постоял посреди комнаты, потом сел и опустил голову на стол.
Однажды, когда Петр был в поле, прошел слух, что на нижнем участке река может затопить посевы. Петр пошел на участок, убедился, что посевам не грозит никакой опасности, и вернулся обратно.
Земля на невспаханных полях взбухла, как тесто, густая грязь липла к его резиновым царвулям. Теплый воздух сушил горло, его мучила жажда. Войдя во двор кооператива, он зашел в ближайший коровник напиться воды. Постучался в дверь и, услышав в ответ женский голос, вздрогнул. Хотел вернуться, но было поздно. Ему навстречу вышла в алой косынке Марийка, зардевшаяся, смущенная.
— Входи, входи же! Я… чего стоишь на пороге? Входи! — приглашала она, улыбаясь одними глазами.
— Нет, не войду, ноги грязные. Дай мне напиться, в горле пересохло, — сказал Петр, сдвинув кепку на затылок. И пока Марийка ходила за водой, он злился на себя, что постучался к ней. «Ты знал, что она здесь, поэтому и постучался! — упрекал его голос совести. — Ведь нарочно пришел к ней! Уйти — неловко. Напьюсь и уйду». Взял протянутую ему кружку воды и выпил до дна.
— Принести еще?
— Принеси!
Выпив вторую кружку, он глубоко вздохнул и вытер губы рукавом.
— Куда это ты ходил, что так уморился? — спросила Марийка, улыбаясь уже без всякого стеснения.
— На нижний участок.
— Ох, в такую даль! Присядь, отдохни!
— Н-н-ет, мне надо…
— Садись, садись же! — Марийка быстро повернулась, схватила стул и поставила его посреди комнаты.
От воды, выпитой залпом, он чувствовал тяжесть, да и Марийка приглашала его так настойчиво, что он вошел и сел на предложенный ему стул. «Только на минутку, — сказал он себе. — Через минутку уйду!» Марийка села против него на маленькую кровать, скрестила на груди руки. Она была все так же хороша, лицо все такое же нежное, глаза все такие же ясно-синие. И улыбка прежняя — теплая, милая, задорная.
— Как поживаешь, Петя? — спросила она тихо и участливо.
— Как видишь! — ответил Петр нехотя.
Марийка закусила губу, помолчала и снова спросила:
— Не подошли вы с Нонкой друг к другу. Кто тут виноват…
— Оба.
— Нелегкое дело. Вот и я с моим…
Петр понял, что Марийка начнет жаловаться, и встал.
— Ты что торопишься, Петя? Подожди, посиди еще немножко! — Марийка вскочила и загородила ему дорогу, жадно смотря ему прямо в глаза.
— Заходи опять! На этой неделе я дежурю, и в обед никого нет, я одна. Приходи, очень тебя прошу.
«Все такая же прилипчивая, — думал Петр по дороге домой. — Лучше подальше держаться!» Но через несколько дней опять зашел в коровник — поговорить с Марийкой, рассеяться и уйти. «Не век же он должен жить, как волк-одиночка!» На скотном дворе он осмотрел коров, перекинулся несколькими словами со скотниками и, крадучись, вошел в коровник. Марийка стояла в противоположном конце, держа в руке ведро с молоком. Увидев его, она вытерла руки о халат и сказала:
— Все в порядке, товарищ бригадир!
— Вижу, вижу, — проговорил Петр, с притворным интересом рассматривая коров.
Марийка нагнулась, взяла ведро, которое поставила было на пол, и шепнула:
— Иди ко мне, я одна.
Петр постоял еще немного в коровнике, оглянулся, нет ли кого, и вошел к Марийке. Она сняла халат и осталась в новой синей кофточке. На этот раз Марийка усадила его на кровать, сама села рядом. От нее приятно пахло одеколоном.
— Уж не ходил ли ты опять в поле?
— Нет.
Марийка деланно засмеялась, потом вдруг умолкла и потупила голову.
— Помнишь, Петя, как ты приходил к тетке? В маленькую комнатку? Тогда я…
— Что было, того не вернешь! — сухо прервал ее Петр. — Быльем поросло!
В коровнике послышался топот, громко вздохнула корова, и опять стало тихо. В широкой полосе света лениво плавали бесчисленные пылинки, время от времени постукивало в водосточной трубе. Марийка повернулась к Петру, посмотрела на него полными слез глазами и сказала тихо и глухо: