— Гравитационное поле уничтожено! — воскликнул Ушан.
Елена чуть приоткрыла сомкнутые веки и увидела пилота, согнувшегося в какой-то странной позе над приборами.
— Мы должны немедленно взлетать!
— Без остальных? — напомнила ему Елена.
Она помахала рукой перед глазами, чтобы поскорее разогнать эту пелену. Зрение постепенно возвращалось к ней.
— «ФЛ Дракон Дождя» должен взлететь до того, как они запустят вспомогательный реактор, — объяснил ей Ушан.
Елена посмотрела сквозь все еще затемненное стекло кабины. На месте взрыва, произошедшего на расстоянии около пяти километров отсюда, клубилось отвратительное облако в форме гриба. Прожекторы, освещавшие дворец, погасли.
— А когда они смогут это сделать? — спросила она, обращаясь к Ушану.
— Никогда, — ответила Чинн вместо Ушана. — Центральный и вспомогательный реакторы помещены в одном энергетическом блоке. А до ввода в строй вторичной установки пройдет не меньше квазуры.
— А что делают на орбите эти корабли? — Елена вдруг вспомнила о том, что недавно увидела на гравидаре.
— Два из них заходят на посадку, еще два заняли соответствующую позицию, — ответила Чинн. — Они хотят действовать наверняка и поймают нас в любом случае.
Глава 24
Лишь очень немногие места могут быть такими надежными, как этот корабль.
Разве он не выглядит как яйцо?
— Ниполей!
Призрачный шепот вторгся в его сны. Его никто так не называл, только Инаний, чье чувство юмора было во много раз сильнее, чем полагалось обычному теладинскому компьютеру. Но корабль был разбит, а с ним и Инаний.
— О капитан Ниполей! — снова прошептал невыразительный голос.
Когда-то, в лучшие времена, Нопилей случайно назвал компьютер неверно — Инанис. Когда он заметил, что мозг корабля с возмущением реагирует на это имя, то стал время от времени специально называть компьютер неправильно, получая от этого удовольствие при виде реакции Инания. А потом Инаний в отместку стал называть его Ниполеем. Даже в полудреме чешуйчатый плавник Нопилея слегка раздулся, что у теладинцев соответствовало усмешке. Перед ним проплывали изумительные виды его яхты, когда она еще стояла в доке верфи. Руководитель отдела, занимающегося небольшими транспортными средствами и транспортерами…
— Капитан Иземада Сибазомус Нопилей Четвертый!
…которого звали Алиндрей Асалай Хаминидис, был невероятно горд этой потрясающей яхтой. Они тогда… Нопилей моргнул и открыл глаза. На поляне, еще сохранявшей запах адского пожара, царила глубокая ночь. Жаль, это был такой чудесный сон! Он уже хотел снова опустить мигательные перепонки, как вдруг до него донесся тихий шепот:
— Проснись же, о капитан Ниполей!
Странно, ему это просто мерещилось или тоненький голосок действительно звенел в темноте? Он выпрямился.
— Инаний? — тихо бросил он во тьму.
Ему показалось, что шепот повторился, но тут же исчез в шелесте листвы. Нопилей приложил голову к прохладной внешней обшивке остова корабля. И чуть было сразу не отдернул ее: так неприятно было чувствовать щекой липкую копоть. Но потом ящер услышал, как сквозь изуродованный металл корпуса пробивается откуда-то издалека голос.
— Я рад наконец-то слышать вас, капитан Нопилей! Я был бы очень рад увидеть вас, но мои сенсоры серьезно повреждены. У нас аварийная ситуация.
Нопилей сглотнул комок в горле.
— Инаний, это ты? — спросил он неуверенно, а все его сердца бешено стучали и трепыхались где-то у самого горла.
— Это я, — шепотом произнес голос.
— А ты можешь… ты можешь говорить чуть погромче, Инаний?
На этот раз ответ был отрицательным.
— Повреждены все коммутаторные аудиосхемы. Мне удалось создать резонанс обшивки благодаря подсистеме воздухообменника, над которым я еще немного сохраняю контроль. Звуковые волны я тоже воспринимаю только через вибрацию внешней обшивки. Но и это хорошо.
Нопилей не сразу понял, о чем говорил компьютер.
— Вы не ранены, капитан? — вторгся Инаний в его мысли, чтобы положить конец затянувшейся паузе.
Нопилей заверил его, что все в порядке, умолчав о царапинах и шрамах на панцире. Вместо этого он спросил, не питая, впрочем, особых надежд, может ли Инаний починить корабль и подготовить его к взлету.
— К сожалению, нет, о коллега капитан, — сказал компьютер, и в его голосе чувствовалась почти физическая боль. — «Счастье Нианы» уже никогда не поднимется к звездам.