Вацлав застрял. Дальше лезть уже было невозможно. Он понял, куда попал – в крысиную нору. Как он будет искать кольцо, в полной темноте, среди тысяч крыс – его уже не волновало. Он просто хотел схватить за хвост воровку. И он был уверен, что найдёт её: по запаху, на слух, на ощупь, шестым, седьмым, тридцатым чувством. Только бы протиснуться дальше, ещё малость, всего на несколько сантиметров. И он прорывался, сдирая кожу, срывая ногти.
И друг он почувствовал, что лаз расширился, и он прорвался дальше. Снова большой, широкий коридор. Вацлав не видел, но он чувствовал расстояние от стены к стене. По отражающимся звукам, по тому, что воздух был более свеж, и даже тянул небольшой сквознячок. Он не видел, но каким-то странным образом мог ориентироваться в пространстве. Нет времени разбираться в своих феноменальных возможностях, и Вацлав снова побежал. Поймал себя на мысли, что передвигается до сих пор на четвереньках, но стать на ноги не было сил, да и так у него получалось довольно споро.
Впереди слышались шаги. Тяжёлые, словно он гнался не за крысой, а за слоном. Скорее всего, это эхо, неоднократно ударяясь о стены, резонирует, усиливается. В голове мелькали только обрывки мыслей, путанные, вырванные из всяких контекстов. С трудом вспоминалось , куда и за чем он бежит. Иногда казалось, что он убегает от кого-то. Страх жертвы сменялся азартом охотника. Бег длился бесконечно долго. Шаги впереди уже походили на раскаты грома, и он видел впереди, несмотря на полнейшую темноту, гигантский силуэт. Разобрать, что или кто это, было невозможно, но оно убегало, и у него было кольцо. Конечно! Оно украло кольцо! Моё кольцо!
Раздался звук удара, впереди распахнулась дверь, и свет, яркий, слепящий, ударил, отбросив Вацлава назад. В глазах расплылись цветные круги, резкая боль, глаза захлебнулись слезами.
Вацлав встал на ноги, пытаясь хоть что-то рассмотреть вокруг себя.
- Мама! Мама! За мной гналась крыса! Я еле убежала! Она гналась и гналась! – услышал он детский голос откуда-то сверху.
- Ты опять играла в чулане. Я же запретила тебе, - строго сказал женский голос.
- Ну, мама, посмотри, что я та нашла. Там так много интересного!
- Какое красивое кольцо!
Зрение постепенно возвращалось, и он увидел, что стоит посреди гигантской комнаты, заставленной мебелью невероятных размеров. Посреди комнаты стояли люди – женщина и девочка. Нет, не люди – великаны. Они были даже больше слона, которого Вацлав видел когда-то в цирке. Женщина-великан рассматривала кольцо, которое тоже увеличилось до размера автомобильного колеса.
- Отдайте, это моё, - прошептал Вацлав. – Пожалуйста.
- Мама! Вот она! Вон, смотри! Крыса!
- Верните мне кольцо, прошу вас, - умолял Вацлав, но уже сам не слышал свой голос. Вместо слов раздавалось похрюкивание, переходящее в писк.
Он заплакал от страха, от отчаяния, от непонимания происходящего…
- Ах, ты! – последнее, что он услышал, прежде, чем кочерга обрушилась на его хребет, перебив позвоночник пополам.
- И откуда они берутся, эти крысы? Целый год не было, - женщина потрогала носком туфли крысиный трупик.
Нужно сказать слуге, чтобы забил досками чулан. Всё равно, им не пользуются.
Она посмотрела на кольцо, погладила дочку по голове.
- Милая, где ты нашла это?
- Мам, я не помню. Кажется, я уснула. И мне приснились крысы.
Портье постучал в дверь, но никто не ответил. За окном светало, и через час должен был приехать хозяин. Нельзя допустить, чтобы он узнал о постояльце в мансарде. Сразу уволит.
Постучав ещё раз, толкнул дверь, заглянул внутрь.
- Господин, просыпайтесь. Вам пора.
Никто не ответил.
- Неужели, опять? - Вздохнул портье, обнаружив, что комната пуста. Вещи постояльца были на месте.
Портье развернул холсты.
- Ну, что рисуют? Деревья и лужи. Кому это интересно? Лучше бы раздетую барышню, чтоб и на стену повесить не стыдно было, и глаз радовало, - ворчал он, собирая вещи, оставленные исчезнувшим постояльцем.
Придётся ещё и мебель перетаскивать на место. Но это можно и после сделать.
«Интересно, куда они деваются?» - подумал портье. Заглянул в чулан, подошёл к окну, потрогал задвижки, и, пожав плечами, вышел из комнаты.