Однако по коже прошёлся противный холодок: я обернулась, вглядываясь в темноту, словно смогла бы разглядеть того, кто следит за нами издалека.
– Эй, что это с тобой? – заботливо спросил Даниэль. – Испугалась?
– Показалось, – пожала я плечами. – Как будто кто-то наблюдает.
– О, значит точно призрак сейчас выскочит! – с азартом подхватил Мартин. – Вот-вот, помяните моё слово!
– Заткнись, – раздражённо прошипел Крейг, не сводя глаз с замысловатого прибора в руках. – Если здесь кто-то и есть, то он явно не хочет знакомиться.
– А ты бы хотел стать звездой интернета? – продолжал потешаться Мартин. – Вот Эдди, да, не отказался бы, но явно не такие, как ты, приятель.
– Да что у тебя там? – вмешался Эдди. – Призрак? Или кто из местных?
– Чёрт его разберёт, – явно нервничал и продолжал шипеть Крейг. – Один он, это всё, что могу сказать.
Мы с Даниэлем оглядывались по сторонам, в надежде разглядеть того самого неизвестного, о ком говорили остальные Охотники, но дальше вытянутой руки всё сливалось в сплошную чёрную стену. Даже горизонт никак не выделялся. Ни едва заметной полоской света, ни парочкой тусклых звёздочек на небе. В конце концов, Эдди решил остановиться и обсудить, куда двигаться дальше.
– Чего тут думать?! – возмущался Мартин. – Идём к церкви! Там точно кто-нибудь да должен быть!
– Да на кой чёрт нам туда? – сопротивлялся Крейг. – Что нам делать в церкви? Думаешь, они и после смерти на службы ходят?
– В дома в темноте я не сунусь, – наотрез отказался Мартин. – А если на нас крыша рухнет? Или вообще весь дом? Боже, эти дома едва ветер выдерживают!
– Да заткнись ты уже! – воскликнул Эдди. – Просто помолчи минуту.
Мартин обиженно сложил руки и, бубня себе что-то под нос, принялся бродить рядом. Из зоны, которую освещали наши фонари, он не выходил, поэтому мы за ним особо не следили – не потеряется же. Крейг крутил в руках планшет, показывал что-то и шептал так тихо, чтобы мы с Даниэлем ничего не услышали. Всё бы ничего, но меня смущает то, как часто эти двое посматривают в мою сторону. Думается мне, всё это розыгрыш, и никого рядом с нами нет. Парни просто делают это, чтобы заставить меня визжать от страха. Не на ту напали, мальчики.
– Может, глюк какой? – Крейг стучал по планшету и проверял другой замысловатый прибор, который, собственно, предоставлял непонятные данные в виде карты деревни и пары мельтешащих красных точек позади нас. – Или животные?
– Кошки? – предположил Эдди, направив свет фонарика на Мартина. – Эй, ты там кошек не видел, Марти?
– Да нет тут никаких кошек! – всё ещё дулся он. – Всё обсудили? Можем идти уже?
– Может, вернёмся сюда утром? – вмешалась я, пожав плечами: – Когда взойдёт солнце. Или призраки, как вампиры, боятся ультрафиолета?
Парни рассмеялись. Мартин так хохотал громче всех, схватившись за живот. Мне было неловко, обидно и в то же время внутри нарастала злость. Да, я навязалась с ними ради будущей книги. Да, я не упоминала, что, в отличии от Охотников, могу найти призраков и без хитроумной техники, но, чёрт возьми, это не даёт им никакого права смеяться надо мной!
– Эй, ну хватит, – робко, почти шептал, Даниэль. – Хватит вам, это некрасиво.
Но парни его не слушали. Я изо всех сил отгоняла мысли о планах мелкой, но приятной мести, в то время как Даниэль, окончательно стушевавшись, виновато глядел себе под ноги и что-то едва слышно причитал. Я видела, как шевелятся его губы, но не могла разобрать ни слова.
– Да это просто шутка! – Эдди сделал шаг ко мне. – Ладно тебе, Мэдлин! Уже и пошутить нельзя?
– Шутка – это когда смешно всем, а не только тебе, дружок.
– А писатели с характером, да? – хмыкнул Крейг. – Ну-ну, будем знать.
На этом мы вернулись к палаткам. Мартин и Крейг шептались у меня за спиной то о всяких пошлостях, то о том, какая я трусиха, и как они могли бы это использовать в своих целях. Эдди особо не встревал в разговор друзей, шёл впереди всех, но время от времени до него долетали чёткие фразы, и он сдавленно смеялся. Чёрт возьми, неужели, все парни такие козлы?! Нет, Даниэль, вот, вообще молчал. Кажется, он плёлся позади. Свет его фонарика по крайней мере всё ещё мелькал, создавая искажённые тени наших ног.
За время нашего отсутствия около фургона ничего не изменилось. Даже угли под котелком по-прежнему тлели, то вспыхивая, то угасая на фоне мрачной травы. Эдди зачерпнул металлической кружкой кипячёную, ещё тёплую воду, и осушил её в один присест, звучно выдав отрыжку. После этого он пожелал всем спокойной ночи, забрался на пассажирское сидение фургона и, кажется, тут же уснул.