– Как тебя зовут? – спрашивала я. – Кто ты?
Девушка не отвечала и даже не моргала. Застыла, как мраморная статуя, только глаза с опаской бегали из стороны в сторону.
– Ты живая? Ты отсюда, из деревни?
Она продолжала молча смотреть на меня в упор, но вдруг отвела взгляд. Значит мёртвая! Призрак! А я-то думала, это просто случайная мысль насчёт книги, но это самый настоящий призрак! Правда, всего лишь видение о нём… Где же она сама?
Однако из одностороннего разговора меня внезапно вытянула боль – пока я не глядя возилась с консервными банками, напоролась ладонью на зазубрину. Я вскрикнула, приложив царапину к губам. На языке почувствовался солоновато-сладкий привкус крови. Он до странного ощущался ярко и чётко, а перед глазами вновь появилось лицо рыжей девушки. Она всё ещё молчала, но на этот раз, оглядевшись по сторонам, будто сидела прямо передо мной, приложила указательный палец к губам, призывая к тишине. Её плечи напряжены, всё тело скованно страхом. Девушка снова и снова, настойчиво прикладывала палец к губам, пока в ответ на это я не кивнула. Затем её образ растворился в воздухе так же, как и появился.
– Эй, ты чего, Мэдлин? – окликнул Крейг. – Чего ты?
– Порезалась, – с задержкой ответила я, подняв над головой пораненную ладонь. – Банка.
– Ну ты это, – он смущенно пожал плечами, – осторожнее с жестянками. Те ещё заразы, сам постоянно из-за них режусь.
– Ага, – кивнула я, – конечно. Буду аккуратнее.
Фасолью в томатном соусе занялся Мартин, а я в спешке искала свой блокнот, чтобы не потерять ни одного фрагмента из видения. Это заметил Даниэль. Он неловко сел рядом со мной и будто ненароком рассматривал исписанные страницы. Свой почерк я и сама не всегда понимаю, так что беспокоиться об «утечке информации» не приходилось.
– Книга? – выдавил наконец Даниэль. – Тебя так вдохновили банки?
– Что-то вроде того, – невнятно ответила я, продолжая наспех записывать всё, что привиделось. – Место здесь очень… вдохновляющее.
– Не то слово, – коротко засмеялся Даниэль. – Особенно на истории о немых призраках.
Меня словно молнией пронзило, щёки налились краской. Я стыдливо закрыла блокнот и посмотрела на Даниэля.
– Не волнуйся, – доброжелательно улыбнулся он, – я всего два слова разобрал, – Даниэль пожал плечами. – Понятия не имею, о чём ты там пишешь, но уверен, книга получится захватывающей.
– Очень на это надеюсь.
Пока фасоль закипала на огне, я силилась вспомнить и не отпускать образ молчаливой девушки, но с каждой попыткой он ускользал как песок сквозь пальцы. От лика привидения остались яркие тёмные глаза, внимательный строгий взгляд и рыжая копна волос, обрамляющая кучерявыми локонами светлое лицо.
Время от времени я оглядывалась на деревню. В темноте, конечно, виднелись только светлячки и полуразрушенный купол старой церкви, а мозг сам дорисовывал очертания домов и какое-то движение между ними. Если бы не аппаратура Охотников и мой дар, я бы в самом деле поверила, что прямо у нас под носом по деревне бродят неупокоенные души. Однако там никого не было. Пусто.
С тарелками мы расселись у края холма. Эдди забрался повыше, закутался в плед и с аппетитом ел ту самую фасоль. Он свесил ноги вниз, беззаботно болтал ими, а у меня над ухом всё зудела навязчивая идея о том, как его в любое мгновение схватит и утащит какое-нибудь местное страшилище или злой лесной дух.
– По-моему, мы зря тратим время, – с набитым ртом заявил Крейг. – Нет здесь ни духов, ни призраков, ни ещё какой паранормальщины. А муравьев и светляков я могу и у себя дома в лесу посмотреть.
– Надо просто подождать, – настаивал Мартин. – Может, здесь слишком флегматичные призраки? Или они интроверты, не любят заводить знакомства, – он обратился ко мне, отклонившись назад, чтобы не смотреть в висок Крейгу. – Между прочим, Мэдлин, такие тоже бывают! Не все агрессивные, есть и очень пугливые.
Я сделала вид, будто впервые об этом слышу и состроила удивлённое выражение лица. Даниэль тихонько усмехнулся.
Крейг оглядывался на экран ноутбука, но на нём ничего не менялось. Аппаратура по-прежнему настаивала, что никакой паранормальной активности в деревне нет и, возможно, даже не предвидится. Но, чёрт возьми, не могут же все призраки разом куда-то исчезнуть?! На ум невольно приходил женский голос, который я слышала в полусне, пока бродила в деревне. Он предупреждал об опасности, о ком-то, кто не должен нас услышать. Может быть, здесь водится что-то, какой-то дух или мифическое существо, питающееся неупокоенными душами?