Стражи леса
Лес встретил запахом мокрой земли и грибов. Если в «светлые» дни эти ароматы ассоциировались с беззаботной прогулкой, то сейчас наводили тихий ужас. Под ногами едва хрустели ветки, старые корни и панцири неведомых жуков. Бесконечные стволы сосен опасно раскачивались и гудели, словно провода под напряжением. На секунду мне показалось, что из-под земли действительно доносится необъяснимый монотонный звук. Слова это, чей-то неразборчивый голос – а может и множество голосов? – или просто иллюзия? Я не хотела знать. Моим единственным желанием оставалось – выбраться отсюда и сделать это как можно быстрее.
Страх крался за нами на длинных почти проволочных ногах и, словно чёрно-белый мим, прятался за костлявыми ладонями, стоило кому-то обернуться. Его дыхание оседало тонкой липкой плёнкой на коже. Медленно проникало в лёгкие, чтобы в один момент, опутав их своей паутиной, выдавить весь воздух. По коже то и дело бежали мурашки. Они не кончались, давая о себе знать снова и снова от каждого шороха и треска. Мы выбивались из сил не из-за пройденного пути, а из-за бесконечного нарастающего ужаса где-то внутри.
На первый взгляд вокруг не были ни души. Ни людей, ни животных, даже птицы щебетали всё тише, однако каждый из нас чувствовал незримое присутствие. За нами наблюдали. Не то как за добычей, не то как за грабителями.
Тишина стала невыносимой. Если ещё какое-то время назад я слышала сопение Мартина, нервные смешки Эдди, которые он изо всех сил давил, и тяжёлое дыхание Крейга, то сейчас в ушах отчётливо раздавалось сердцебиение. Казалось, вся кожа стала тонкой, словно пергамент, и звук бушевавшей в теле крови разносился на весь лес. Голова кружилась, к горлу подкатывал ком, а живот сводило как при несварении. И без того мрачный лес терял краски. В глазах двоилось. Чёрт возьми, может, я просто отравилась? Подобные вещи я вообще плохо переношу. Наверняка сейчас корчусь в температурном бреду на диване или краешке кровати, а всё, что творится здесь – галлюцинации. Я представила себе в столь нелепом положении: бледной, в холодном поту, дрожащей от собственной фантазии и одновременно блюющей. Обычно такое зрелище не вызывает радость, но в нынешнем положении я рассмеялась в голос.
– Ещё немного, – настороженно заговорил Мартин, – и мы также начнём терять рассудок, как Мэдди.
– Что это с ней? – с неприкрытым ужасом спрашивал Эдди, таращась на меня так, словно увидел лесную нечисть в её истинном обличии. Затем он жалостливо добавил, скорчив самую неправдоподобную мину: – Двинулась, да? Обидно.
– Да заткнитесь вы оба, – рявкнул Крейг и с опаской подходил ко мне, протягивая раскрытую ладонь. – Эй, Мэдди? Мэдди, ты в порядке?
– За нами наблюдают, – сквозь новую волну нервного, почти истерического смеха произнесла я. – Они повсюду! – осознание отзывалось горечью и тяжестью в груди. – На деревьях, в мхах… – леденящая весёлость сменилась тихим ужасом. – Думаю, в деревне это тоже были они. И когда Найджел… – я нервно сглотнула, продолжив шёпотом: – Когда с ним творилось непонятно что, это тоже были они.
– Кто они? – испуганно спрашивал Крейг. – О ком ты говоришь, Мэдди? – он аккуратно взял мою руку. – Я никого не вижу.
– И не увидишь, – шептала я. – Они хотят наблюдать, как мы сходим с ума из-за них. Как у нас крыша едет от ожидания, пока нас сожрут заживо!
Не то Охотники в самом деле приняли за факт то, что я сдвинулась в проклятой деревне, не то сил на разговоры просто ни у кого не осталось. Мы брели дальше, неотступно шагая по следам друг друга. Со стороны мы, наверное, казались детишками, которые боятся сойти с натоптанной тропинки. Лес к тому же вокруг виделся довольно светлым и не настолько густым, чтобы потерять из виду товарищей сразу. Однако доверять собственным глазам было страшно, оттого мы и цеплялись друг за друга – кто взглядом, кто буквально не выпускал из рук ремешок рюкзака того, кто шёл впереди. Правда, мне держаться было не за кого – я шла первой, следуя неизвестному, но очень настойчивому и громкому зову откуда-то из глуши.
Время от времени над головой раздавались раскаты грома, но звучали они отдалённо, словно кроны поглощали всё, что находилось за пределами леса. Чем дальше мы уходили от деревни и холма, тем призрачнее становились воспоминания о реальном мире. Будто вся прежняя жизнь только снилась, а здесь, в лесу под присмотром неведомых существ, мы наконец очнулись. Ещё та фраза никак из головы не шла: «Ты дома, Мэдди». Что вообще это значило?! Мой дом… Мой дом точно не здесь. Я знаю! Я уверена! Мой дом не здесь… Но чем чаще я пыталась себя образумить, тем больше факты приобретали оттенки неправдоподобности. В одно мгновение я стала сомневаться, что действительно видела мир за пределами леса.