Не знаю, сколько я простояла под солнцем, но в горле начало пересыхать, и я мысленно думала о воде, пока не услышала журчание ручья. И в самом деле сквозь траву бежала вода! Она не растекалась в стороны, а держала форму, следуя точно в мою сторону. Подойдя совсем близко, вода остановилась на секунду, прежде чем заполнить ровный круг, в центре которого оказалась я, собой. Жажда унялась. В своих ощущениях я всё больше находила сходств с природой вокруг: тело – дерево, волосы – трава, ногти и зубы – камень, голос – воздух, а вода – кровь, и только земля оставалась неким связующим звеном, не меняя своего значения. Она служила опорой, она была мыслями, что тут же находили способ воплотиться в реальность, она давала жизнь и принимала обратно после смерти.
Наконец среди травы показались тоненькие веточки – стволы будущих деревьев-гигантов того самого леса у заброшенной деревни. Но сейчас это были всего-навсего палочки-ниточки, которые легко гнул ветер, но деревца стойко выдерживали каждый порыв и гордо выпрямлялись, подставляя макушки солнцу. Из сердцевин некоторых деревьев в какой-то момент вырывались светящиеся белые искорки. Сначала я не понимала, что происходит, но голос внутри подсказывал, что так родились феи. Крошечные огоньки росли, обретая уже знакомую форму. Они походили на людей, но скелеты у них были мощнее, тяжелее, а плоть будто за ненадобностью, лишь прикрывала наготу костей.
Я была там не наблюдателем, не призраком, а словно одной из этих фей. Я стояла на пустоши с ощущением дома, а существа, от которых бежала ранее, казались ближе всех родственников вместе взятых. Разум заполняло отчаяние. Оно нахлынуло волной, застилая всё на своём пути. Беспомощность, внезапное осознание великой, невосполнимой потери разрывали меня на части, но что самое невыносимое – я никак не могла принять умом, что все мои чувства и ощущения реальны.
В следующую секунду сознание вернулось в пугающую реальность, но перед глазами по-прежнему мелькали яркие образы видения. Кто-то кричал. Голос звучал отдалённо, почти еле слышно. Я с трудом разбирала его через оглушающий звон в ушах.
– Найджел! Найджел! – бессильно повторял один из Охотников. – Эй, очнись же, очнись!
– Нет, нет! Отойди от него!
– Что за чертовщина?
Норадреналин
Меня разбудил противный металлический привкус во рту и жжение в области лопаток, словно к коже прикасалось что-то горячее, и оно же копошилось под ней. Голова оказалась на удивление лёгкой, дурные мысли по типу: «Что же произошло?» и «Откуда взялись те видения, и чем они были?» – тоже отсутствовали. Фейри… В памяти отпечатались не столько яркие картинки, сколько нерушимое чувство родства с древними созданиями. Странно, что я до сих пор не подозреваю себя в сумасшествии. Быть одной крови с Фейри? Я, конечно, творческий человек, писательница и всё прочее, да и с нервами у меня не всё в порядке, но в обычной жизни что-то подобное я бы сразу решительно отсекла или, как минимум, посмеялась бы над нелепицей. Но не сейчас… В этот раз всё казалось слишком реальным. Ощущения, память, обрывки непонятных мне-человеку знаний, которые аккуратно всплывали в голове, словно всегда там были.
Глаза едва удалось разлепить. Полумрак и тяжёлый запах сырого дерева сбивал столку, а мельтешащие у покосившегося оконного проёма фигуры Охотников я изначально попросту не узнала. Лишь спустя время я поняла, что парней всего трое. Куда делся Найджел? Сил с трудом хватало на то, чтобы дышать. Глаза снова норовили закрыться, а сознание, будто играя, ненавязчиво подкидывало идею поспать. Мозг так и уговаривал ласковым шёпотом: «Ну зачем вставать? Такие насыщенные дни были. Тебе нужен отдых.»
Никто не ходит в лес
Лицо обдувал холодный колючий ветер. Пахло свежестью и льдом. Мельком резко и неожиданно время от времени доносились голоса птиц. На этом обессиленное тело пронзило током осознания, и каждая клеточка встрепенулась, напиваясь досыта норадреналином в крови. Волосы на голове шевелились – хотя я точно знала, что сами волосы тут вообще не при чём – руки покрывались мурашками, и даже щёки искажались под волной непроизвольных сокращений мышц. Лёгкие жадно втянули воздух, и из груди наконец, словно в довершение, вырвался громкий выдох.
– О, живая, – обессилевши констатировал Мартин, приподняв брови. Он явно был рад, что со мной всё в порядке, но на полноценное проявление эмоций ему попросту не хватало сил. – М? – вместо привычного вопроса Мартин кивнул. – Мэдди?