– Послушайте, никто не хотел задеть ваши чувства. Дети любят кукол, и они полюбят вас, если вы будете вести себя прилично.
– Ты дерзко оскорбил наш род и нашу культуру!
– Кто, я?!
– Да, ты. Мы провели расследование и уверены, что именно ты был виновником этого безобразия! Ты Придворный Ученый и главный изобретатель на Иззе.
Инг с трудом сглотнул.
– Но я не собирался… то есть мы всего лишь проводим рекламную кампанию с целью укрепить взаимопонимание между нашими народами. В конце концов, иззианцы – я имею в виду людей-иззианцев – не вмешиваются в ваши дела и не ездят на ваши острова. Кометные хвосты! Да вы, ребята…
– Мы гермафродиты, но считаем себя существами женского пола.
– М-мм… понятно. Так вот, много лет назад вы, девочки, запретили людям рыбачить рядом с вашими островами или высаживаться на них, и люди послушались. Они обменивают свои товары на ваши морские продукты и драгоценные камни. А теперь из-за какой-то прелестной игрушки…
– Она не прелестная, а кощунственная!
Инг потянулся к кукле, но предводительница джилотов быстро схватила ее.
– Мы возьмем шесть коробок этих кукол…
– Возьмите хоть все. Можете утопить их в море, мне все равно.
– Зачем нам топить их? Эти игрушки в самом деле прелестны.
Инг недоумевающе уставился на джилотку.
– О чем мы с вами толкуем, мэм?
– Меня зовут Блауф, и я возглавляю джилотское сообщество. Поскольку мы пришли на вашу ярмарку, то заодно закажем партию кукол для наших детей, но вы обязаны уничтожить все комплекты игры «Хитрые Шарики», иначе мы устроим забастовку и лишим людей морских продуктов…
– «Хитрые Шарики»? Это же невинная маленькая игра, – запричитал Инг. – Что в ней плохого?
– Форма шара считается у нас священной.
– Она олицетворяет солнце?
– Нет. Иззианское солнце может быть шарообразным. Вы утверждаете, что это не плоский диск, но форма шара для нас священна из-за яйца.
– Минутку, – перебил Инг. – Яйца не совсем шароообразны.
– Я имею в виду наши яйца. Это святотатство – превращать в глупую игру великолепный Порядок и Величие Претворения.
Джефф чуть не рассмеялся, но вовремя осознал, что в Иззхолле внезапно наступила полная тишина. Инг приподнял брови, дергая уголком рта, однако остальные иззианцы выглядели потрясенными: их культура была более пуританской, чем земная.
– Порядка и Величия? – придушенным голосом повторил Инг.
– Порядка и Величия Претворения, – торжественно подтвердила Блауф, ритмически помахивая всеми своими щупальцами.
– Но в человеческих играх и игрушках полно шариков!
– Мы возражаем только против игры «Хитрые Шарики». Джилоты откладывают прекрасные желтые яйца и укутывают их в зеленых водорослях, растущих вокруг побережий наших островов. Это кощунственная игра позволяет людям жонглировать нашими яйцами, чтобы они попадали в зеленые углубления. Мы не потерпим подобного надругательства…
– Дай-ка мне эту штуку, – Инг наклонился и выхватил игру «Хитрые Шарики» у ближайшего иззианца, державшего ее с таким видом, словно она могла взорваться в любой момент. – Я не программировал заводской компьютер на эти цвета. Основу предполагалось сделать черной, чтобы труднее было видеть углубления, а сами шарики – серебряными. В детстве у меня была такая игра.
– Ага! Значит, это не ты ее изобрел? – язвительно поинтересовался Гарус.
– В общем-то, нет, – признал Инг. – Кто перепрограммировал компьютер?
– Никто не поверит, что это не твоих рук дело, – отрезал Гарус, повернувшись к Блауф. – Я родственник королевы, и полагаю, сейчас я могу говорить от ее имени. Допустим, изготовитель игры…
– Я здесь, – пробормотал румяный коротышка, истекавший потом от беспокойства. – Клянусь, что в программе изготовления не было заложено сочетания желтого и зеленого цветов!
– …предпримет простые, но эффективные меры? Он соберет все проданные комплекты игры и перекрасит их, сделав основу черной, а шарики серебристыми.
Джилоты пошептались между собой.
– Этого будет вполне достаточно, – наконец объявила Блауф.
– В таком случае, добро пожаловать на ярмарку, дорогие гости, – Гарус ударил по срунам своего инструмента и запел:
– Это моя песня, – проворчал Инг. – И ты поешь ее неправильно.
– Это песня Гилберта и Салливана! – крикнул Джефф.