— Что… — недоуменно начала стражница, наблюдая как добытый предмет описывает дугу, и плюхается в море, но её речь оборвалась, когда бутылка треснула, выпуская на волю своё содержимое. Невольно перед глазами у неё появилось воспоминание из пекарни, где повара готовили дрожжевое тесто, которое росло и приобретало невиданные объемы.
Сейчас же на её глазах вырастала маленькая деревянная фигурка, покрытая лаком и холщевиной. Она всё росла и росла, обретая всё больше деталей, и когда размеры этого предмета стали больше собачьей будки, она узнала в нём корабль. Настоящая шхуна, обитая бечевками, горделиво расправляя ткани парусов, продолжала увеличиваться, пока не достигла реальных размеров, и не замерла, мягко покачиваясь на волнах.
Изумленная, девушка вновь бросила взгляд на сети — да тут целая флотилия! Хроны тем временем не стали чесать бороду, смотали сеть с сокровищами, и были таковы — бросились в воду, чтобы уже через пять минут взбираться на судно по сетям и канатам.
Сердце эльфийки пропустило удар — неужели обманули?
— Эй! А как же договор? — завопила она вслед шхуне, которая уже меняла курс в сторону Хроновой горы.
— Сваих не брасаем, — последовал ответ, и коротышка послал ей воздушный поцелуй. — Падгатовимся, патом прихадите.
Норд пнул песок, веером рассыпавшийся в воздухе.
— Вот гады!
В ответ с корабля прилетела маска, приземлившаяся в воду. Морская соль разъела её, сделав внешний вид менее привлекательным, но она всё ещё сохранила свою форму.
Он напялил её небрежным, отточенным движением, снова став для эльфийки непроницаемым. Проковырявшись на берегу целый день, они уже не торопились сниматься с места, и стали готовить ночлег — каждый по одиночке.
1. Дедушка.
Глава 13
Ночь наступила так же стремительно, как и жар покинул песок. Теперь это место больше не казалось таким дружелюбным, оставив их среди частокола камней, злобным нависшим вдалеке спящим вулканом и ветром, больно вонзающимся в кожу песком.
Лошади тоже недовольно отмахивались хвостами, пощипывая траву.
Лэниэль не стала утруждать себя разведением костра, поэтому сразу легла на плащ, проваливаясь в сон на мягком песке. В пространстве крепкого сна она не заметила, что тепло огня греет её спину.
Метание среди копий и жара не давали ей покоя. Странный бег загнанной жертвы среди сосен и лат рыцарей… Она не могла осознать от чего бежит. Но остановиться было бы равносильно мгновенной гибели. С иссиня-чёрного кучевого неба сыпались окровавленные перья — чёрные и белые, и не было им конца. В суматохе битвы она уворачивалась от копий и мечей, пробираясь между кровавыми телами и ледяными статуями, а в спину её догонял леденящий хохот. Она зацепилась плащом за что-то позади, и теперь он душил её. Душил. И догонял…
— Нет, не надо!
Она приподнялась на локтях, откашливаясь, и увидела перед собой настороженный янтарный взгляд среди мерцающих звёзд.
— Успокойся, это кошмар.
Он мягко расстегнул заклепку её плаща, и дышать стало немного легче. Она раздражённо утерла со лба пот, коря себя за проявленную слабость.
"Мой кошмар — это ты" — пронеслось в её голове, но она прикусила язык. Фраза отдалась в её сердце тянущей болью.
Отшельник отстранился от неё, и разорвал странный незримый контакт, от которого ей мимолетно захотелось коснуться его руки.
Мечник вернулся к костру и лег по другую его сторону, поворачиваясь к девушке спиной.
Накатывающий шум волн успокаивал, и она вскоре заснула вновь, пока на небе не забрежжил рассвет. Дорога звала вперед, голод притупился, поэтому она обогнала Норда, седлая коня. Бледно-голубые лучи солнца слабо скользнули по ее лицу, а затем скрылись в серости облаков.
Время шло как тягучая патока — отчасти из-за того, что она не добилась никакого ответа от хронов, и теперь боялась возвратиться с плохими вестями. Погрузившись в думы, она и не заметила, что они уже довольно долгое время едут в частоколе елей, примыкающих почти к берегу.
Вдалеке взвыла стая вирнов, происходящих от псовых, лошади всполошились, и она уловила стук многочисленных звериных лап по земле. Они приближались, и очень быстро. Небо заволокло, и солнечный свет резко сменился на едва различимую серость.
Рыжик и Белобок взвились, скидывая всадников, и помчались вперед, не разбирая дороги, подгоняемые животным ужасом. Их ржание быстро утихло где-то вдали. Чернобокие вирны, во много раз превосходящие по размерам взрослую собаку, появились перед упавшими всадниками стремительно и внезапно. Их желтые сверкающие глаза контрастировали с пышной грубой шерстью, а огромные клыки с капающей на землю слюной уже нацелились на незащищенную плоть.