— Я очень рада.
— Я приехала из Бэ-Комо, чтобы попытаться найти того, кто совершил ужасное преступление, о котором сообщил Пьер. Если он откажется давать показания, у него будут проблемы. Именно поэтому я и приехала. Я могу выслушать его прямо сейчас, если это его успокоит. Затем я подготовлю документ, и ему останется только подписать его.
— Подожди...
Женщина закрыла створку. Леони услышала обрывки непонятного разговора на языке инну. Ей пришлось подождать добрых две минуты, а затем дверь снова открылась. Вышли три мужчины, закутанные в свои пальто из вышитого полотна. Они едва взглянули на нее и быстрым шагом удалились. Однако она заметила, что один из них несколько раз оглядывался, прежде чем сесть в машину и уехать с визгом шин.
Когда Леони спросила старушку, кто это был, та ответила, что не знает. Тогда Леони поняла, что где бы она ни пошла в резервации, никто никогда ничего не будет знать, ничего не видел и ничего не слышал.
20
Леони почувствовала тошноту, когда вошла внутрь. Она уже не была привычна к запаху рыбьих голов, исходящему из большого котла, поставленного на неубиваемую чугунную плиту компании Hudson Bay, и смешивался с запахом кофе в чайнике. Пьер Сиуи сидел в кресле в глубине главной комнаты, пол которой был покрыт цементом, окаймленным электрическими плинтусами, и окрашен в яркий зеленый цвет, раздражающий глаза. Он имел внешность кочевого народа — без шеи, с крепкими трапециевидными мышцами, способными нести тяжести, и широкими мозолистыми руками. Кожа его лица напоминала кусок кожи, обожженный солнцем. Жестом он пригласил свою гостью сесть на изношенное кресло из искусственной кожи, взял наконечник своего гарпуна из оленьего рога, который лежал рядом с ним. Его жена положила на стол стопку мучных лепешек, а затем закрыла дверь, чтобы оставить их наедине.
— Рыбалка сейчас хорошая? — спросила Леони, чтобы разбить лед.
— Я уже все рассказал сержанту.
Она сразу поняла, что он не хочет распространяться. Поэтому она включила диктофон на своем мобильном телефоне и положила его перед собой.
— Я следователь по тяжким преступлениям в Бэ-Комо, и мне нужно официально переслушать ваши показания. Для прокурора.
Она знала, какое влияние слово «прокурор» оказывает на коренных жителей. Оно олицетворяло закон, тюрьму, обязательные вызовы в Сент-Иль. Одним словом, неприятности. Сиуи начал тщательно, дотошно, наматывать на конец своей кости тонкую веревку, повторяя то, что уже было в деле. Он заметил куртку в снегу, когда возвращался с озера Вуд, сошел со своего снегохода, чтобы посмотреть, что это такое. После обнаружения тела он сразу же отправился в полицейский участок и привел туда полицейских. Он подтвердил, что не заметил никаких следов вокруг тела, вероятно, из-за недавнего снегопада.
— Вот и все, что я знаю. Теперь ты можешь идти.
Леони решила проигнорировать его последнюю фразу. Она показала ему фотографию Морган.
— Она была в Норфере несколько дней. Вы ее никогда не видели?
— Никогда.
Он едва взглянул на фотографию. Полицейская почувствовала напряжение в ответах Сиуи, в его поведении. Однако невозможно было прочитать что-либо в его серых глазах: инуиты не смотрели на собеседников слишком долго, считая это признаком неуважения или вызова.
— Вам что-нибудь говорит имя Линкс?
— Нет.
— Тело было изрезано царапинами, как и стены заброшенного дома, где, как предполагается, была убита наша жертва, — объяснила она, наклонившись к коренному жителю, чтобы поймать его взгляд. Это могло сделать животное. Но животное не смогло бы вскрыть ей живот и извлечь печень. Тем более перенести ее к тропе, ведущей к озеру Вуд.
На долю секунды Пьер Сиуи прервал свои действия с гарпуном, но затем молча продолжил. Его усердие скрывало его эмоции.
— Это место было выбрано не случайно, — настаивала Леони. — Оно находится недалеко от резервации и на пути, по которому инуиты ходят на рыбалку. Убийца хотел, чтобы труп нашел кто-то из общины, а не белый человек. Он обращался к вам. Почему, по-вашему?
Невозмутимый мужчина продолжал свою точную работу, обматывая, виток за витком, свою веревку вокруг заточенного и острого предмета.
— Откуда мне знать?
— Сержант Лиотта рассказал мне о напряженности, которая сейчас царит в резервации. Он сказал, что жители больше не выходят на улицу, потому что боятся.
Сиуи с силой ударил своим инструментом по столу, и винтовка, висевшая на ремне на подлокотнике его кресла, упала на пол.
— Конечно, они боятся! Ты в курсе, что происходит вокруг шахты?