На это Дэф ничего не ответил. Он лишь неторопливо размял плечи, словно готовясь к чему-то обыденному, и уверенно шагнул на ринг. Два бойца уже ждали его, их грубые лица искажались ехидными ухмылками, а в глазах читалась смесь презрения и азарта. Казалось, они представляли, как будут издеваться над своим противником. Дэф остановился на краю ринга, его угольно-черные глаза скользили по пространству вокруг, оценивая каждую деталь. Он медленно убрал руки за спину, выпрямил спину и слегка наклонил голову вперед, словно прислушиваясь к собственному дыханию. Его движения были плавными, почти расслабленными, но в них чувствовалась скрытая сила, будто он был хищником, готовым в любой момент броситься на свою добычу.
– Ты готов, или тебе дать еще время для разминки? – произнес один из бойцов, явно насмехаясь. Он демонстративно разминал кулаки, производя громкие хлопки, которые эхом разносились по залу. В его голосе звучала уверенность победителя, который заранее праздновал триумф.
– Не стоит, но спасибо за беспокойство, – ответил Дэф, даже не взглянув на своих противников. Его тон был спокоен, почти равнодушен, что только усиливало раздражение бойцов. Лиф, стоявший возле колокольчика, замер, ожидая сигнала. Амбал бросил на него короткий взгляд и кивнул, давая понять, что они готовы начать. Колокольчик прозвенел, его звук разорвал напряженную тишину, и поединок начался.
Бойцы не стали терять времени. Они ринулись на Дэфа с двух сторон, стремясь сжать его в клещи и лишить возможности маневра. Их шаги грохотали по кафельному полу, а кулаки, казалось, вот-вот вмажут по нему. Но вместо того чтобы попытаться уклониться или отступить, Дэф сделал неожиданное.
Когда первый боец замахнулся для мощного удара справа, Дэф резко наклонился вперед, словно лист, уклоняющийся от порыва ветра. Кулак просвистел мимо, едва не задев второго бойца, который не успел вовремя затормозить. Пока тот пытался восстановить равновесие, Дэф резко развернулся и нанес короткий, но точный удар локтем в солнечное сплетение первого противника. Тот согнулся пополам, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Не давая себе ни секунды передышки, Дэф сделал шаг назад, уходя от удара второго бойца, который попытался атаковать его сзади. Затем, словно тень, он скользнул вбок и, используя инерцию противника, подставил ему подножку. Массивное тело бойца рухнуло на пол с громким стуком, заставив Лифа невольно вздрогнуть.
Но бой еще не завершилась. Первый боец, тяжело дыша, попытался встать на ноги, сжимая кулаки. Дэф, не сводя глаз, подошел к нему и, прежде чем противник успел отреагировать, молниеносно ударил его в челюсть. Голова бойца резко дернулась назад, и он безвольно осел на пол, потеряв сознание. Второй боец, видя, что его товарищ повержен, попытался подняться, но Дэф был быстрее. Он резко схватил бойца за ремень, подтягивая к себе так близко, что их лица почти соприкоснулись. Его голос был холодным, словно ледяной ветер, когда он прошептал:
– Надеюсь, ты мне скажешь правду. А то жалко марать о вас руки.
С этими словами Дэф резко оттолкнул своего оппонента, который, потеряв равновесие, тяжело упал на пол и беспомощно раскинул руки. Его тело дрожало от напряжения, но сил продолжать бой уже не осталось.
В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием поверженных бойцов. Лиф стоял неподвижно, его взгляд был прикован к Дэфу. Несмотря на жестокий поединок, тот даже не запыхался. Казалось, он едва приложил усилия для победы. Медленно размяв плечи, Дэф поправил рукава своего черного пиджака с серебряными узорами. Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока он направлялся к поверженным противникам, которые лежали на спинах, все еще пытаясь осознать произошедшее. Подойдя вплотную к одному из них, Дэф сделал нечто, отчего кровь застыла в жилах у всех присутствующих. Из его рта выскользнул длинный язык, покрытый щупальцами, которые мерцали сине-красным светом, словно живые электрические заряды. Язык обвился вокруг шеи бойца, сжимая ее с неумолимой силой. Казалось, это была не просто атака – это было предупреждение, демонстрация власти, которая не оставляла места для сопротивления. Боец начал задыхаться, его лицо стремительно наливалось синевой. Он отчаянно колотил руками по полу, надеясь ослабить железные объятия, но его усилия становились все менее энергичными, а тело – все более вялым. Зрелище было жутким, почти гипнотическим. Наконец, Дэф разжал язык, позволив ему плавно вернуться обратно в рот. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, словно он только что выполнил самую обыденную задачу.