Оба юноши, как и их мать, хранили ледяное безразличие, провожая в последний путь своего отца – главу клана «Кайросс», Каина Фортиса. Холодный ветер, пропитанный запахом мокрой земли и гниющих листьев, трепал полы черных одежд скорбящих. Капли дождя падали с неба, словно слезы самих богов, размывая грязь под ногами и заставляя толпу ежиться от холода и напряжения. Тусклый свет нескольких факелов, воткнутых в землю вокруг гробов, колебался, бросая жутковатые тени на бледные лица собравшихся. Их изможденные черты то выступали из темноты, то снова погружались во мрак, создавая атмосферу чего-то неестественного, почти потустороннего.
Черные розы, оплетающие гробы, казались живыми – их острые шипы поблескивали в свете факелов, будто готовые в любой момент впиться в плоть. Лозы, покрытые каплями воды, переплетались между собой так плотно, что создавалось ощущение, будто они стерегут покойников, не давая им уйти. В воздухе витал сладковатый, тяжелый аромат цветов, смешанный с запахом сырой земли и металла – последний был едва уловим, но вызывал мурашки у окружающих.
Вокруг семьи Фортис образовался невидимый круг: никто из присутствующих не осмеливался приблизиться к ним. Даже самые близкие союзники клана «Кайросс» держались на расстоянии, боясь встретиться взглядом с вдовой или ее сыновьями. Молчание этой троицы было гнетущим, словно само пространство вокруг них замерло, отказываясь следовать общему хаосу эмоций. Воздух там, где стояла семья, казался плотным, почти осязаемым, как будто даже природа боялась нарушить эту странную пугающую гармонию.
Толпа продолжала стонать, но звуки рыданий словно растворялись, не достигая того места, где находились вдова и ее сыновья. Люди косились на них исподтишка, шептались, но слова застревали в горле, стоило кому-то попытаться произнести их вслух. Страх и любопытство читались на всех лицах, но никто не решался подойти ближе.
Сам гроб Каина Фортиса выделялся не только своим положением, но и внешним видом. Он был выполнен из черного дерева, а на крышке гроба высился герб клана «Кайросс» – сердце, оплетенное терновником. Розы вокруг выглядели особенно крупными, их черные лепестки поглощали свет. Время от времени кто-то из собравшихся украдкой смотрел на гроб, но тут же отводил взгляд, словно опасаясь увидеть что-то, что лучше оставить незамеченным.
Дождь усилился, и капли начали барабанить по крышкам гробов, создавая ритмичный, почти гипнотический звук. Но даже этот шум не мог скрыть тягостное молчание, которое окружало семью Каина. Казалось, сама смерть наблюдает за происходящим, внимательно следя за каждым движением, каждым вздохом. А может быть, она уже здесь – в каждом шаге, в каждом взгляде, в каждой капле дождя, что падает с небес, чтобы унести с собой частичку боли и тайн этого дня.
После завершения погребения члены кланов начали расходиться по машинам, которые одна за другой тронулись в сторону Капитолия.
– И что теперь будет с нашим кланом? Кто займет место отца? – нарушил молчание юноша с золотыми кудрями.
– Не знаю, Лиф. Скоро все выяснится. Пока же держи себя в руках и помни о правилах приличия, – ответила женщина спокойно, но в ее голосе звучали нежность и затаенная грусть.
Услышав слова матери, Лиф лишь фыркнул и продолжил безучастно смотреть в окно, где серое небо сливалось с туманным горизонтом. Машина плавно скользила по мокрой брусчатке, оставляя за собой блестящие следы на темной поверхности дороги. За окном простирался Норфлэр – город, словно вырезанный из черного мрамора, затянутый серебристым туманом. Его силуэт возвышался над горизонтом, как гигантский собор, полный загадок и тайн. Сотни шпилей, острых, как когти, пронзали небо башнями разных домов, а их вершины терялись в облаках. На некоторых из них виднелись статуи – странные существа с лицами, наполовину человеческими, наполовину звериными, будто наблюдающие за каждым движением внизу.
Улицы города были узкими, извилистыми, словно лабиринт, созданный самим хаосом. Вдоль тротуаров возвышались здания с готическими арками, украшенными замысловатыми резными узорами. На них были изображены драконы, сплетенные ветви терновника, маски печали и радости, слившиеся в бесконечном танце. Окна домов тускло светились сквозь толстые цветные витражи, создавая мягкий, приглушенный свет.
Иногда в этих витражах можно было разглядеть символы древних кланов, но чаще всего они оставались неразличимыми, скрытыми под слоем пыли и времени.
Воздух здесь был насыщен запахами старого камня, сырости и чего-то еще – неуловимого, но тревожного, будто эхо давно забытых событий. Где-то вдалеке раздавался звон колоколов, медленный и торжественный, от которого по спине пробегал холодок. Звуки города были едва слышны, словно стены поглощали все посторонние звуки.