Два новых лидера нехотя обменялись рукопожатием, после чего мгновенно разошлись в противоположные стороны, словно старались держаться как можно дальше друг от друга.
Выступающий продолжил:
– Что касается новых глав кланов, то их определение пройдет в рамках публичного отбора. Это будет зрелищное мероприятие, напоминающее состязания атлантов, проводимые в других городах – таких как Мистериал-Сити, Лунория и других. Для всех желающих это станет шансом продемонстрировать свои способности всему городу. Для народа это создаст иллюзию контроля над ситуацией и обеспечит захватывающее зрелище. Для нас же это гарантирует спокойствие и предотвратит возможные мятежи. В отборе смогут принять участие все желающие члены кланов, а также семьи погибших лидеров.
Услышав это предложение, присутствующие начали одобрительно кивать и поддерживать идею аплодисментами. В воздухе ощущалось облегчение – по крайней мере, теперь был намечен четкий план действий.
Двери главного зала с гулом захлопнулись за спиной Дэфа, оставляя его наедине с тенями коридора. В полумраке он замедлил шаг, прислушиваясь к эху собственных мыслей. Его бледные пальцы машинально скользили по поверхности потрепанного письма, которое он все еще держал в руках. Слова отца, выведенные аккуратным почерком, казались ему одновременно знакомыми и чужими – как будто они принадлежали кому-то другому, а не человеку, которого он знал половину своей жизни.
«Исправить ошибки», – повторил он про себя, словно пробуя эти слова на вкус. Что именно имел в виду Каин? Ошибки кланов? Или что-то более личное, что касалось только их семьи?
Выйдя на улицу, Дэф глубоко вздохнул, ощущая, как холодный воздух Норфлэра проникает сквозь его безупречно выглаженный костюм. Подняв голову, он посмотрел на небо, окрашенное в розовые тона с холодными голубыми переливами. Этот оттенок всегда приносил ему чувство умиротворения и тепла, несмотря на внешнюю прохладу.
– Пора вернуться домой, – тихо произнес он, словно обращаясь к медленно плывущим облакам.
Подойдя к огромному особняку, украшенному искусно переплетенной лозой, он замер на мгновение, прежде чем заметил позолоченный автомобиль, только что подъехавший ко входу. Из машины вышли Лиф, Диана и Кел. Их лица выразили удивление при виде Дэфа.
– Долго будешь стоять? Пошли домой, – произнесла Диана резким тоном, не давая пространства для лишних слов. Она развернулась и направилась к дверям особняка, ожидая, что остальные последуют за ней.
Кел тем временем сделал то, на что никто другой из семьи так и не решился: он подошел к брату и крепко обнял его.
– Я скучал, Дэф, – просто сказал он, но в этих словах чувствовались искренность и тепло. Вместе они двинулись вслед за матерью.
Лиф остался стоять в одиночестве. Молчание затягивалось, словно тяжелая завеса между ним и остальными. Он не находил слов, и лишь тогда, когда Кел с Дэфом уже шагали впереди, медленно двинулся следом, сохраняя дистанцию.
Между младшими братьями чувствовалась напряженность. На протяжении всей дороги домой Кел явственно ощущал атмосферу вражды, незримую, но ощутимую, как грозовая туча, парящую между Лифом и Дэфом.
Когда они вошли в особняк, Дэф начал осматривать его интерьер. Ему было удивительно осознавать, что за десять лет здесь практически ничего не изменилось. Те же картины на стенах, белоснежные колонны, знакомая мебель – даже его комната оставалась нетронутой с того самого дня, как он десять лет назад принял решение уйти из дома и скрыться в лесу. Именно там он провел все эти годы, живя вместе с лесничим, который стал для него почти родным человеком, заменив отца и старшего друга.
– Мы не трогали твои вещи, только иногда слуги приходили, чтобы убрать пыль, – произнес Лиф, проходя мимо, и хотел скрыться в комнате напротив.
– Лиф, – окликнул его Дэф. Брат застыл на месте, не оборачиваясь. – Я не могу изменить то, что сделал… Но могу решить, кем буду завтра.
С этими словами Дэф вошел в свою старую комнату и закрыл за собой дверь. Лиф несколько секунд постоял в коридоре, словно обдумывая услышанное, затем развернулся и последовал его примеру, скрывшись в своей комнате.