Глава 7
Северин открыл глаза. Он был в подозрительно знакомом белом помещении. Голова гудела как после сильного удара. Во рту пересохло.
Он огляделся вокруг и увидел диджлист на тумбочке. Наверное, что-то медицинское. Может, даже про него. Северин протянул руку и ужаснулся.
Это была не его ладонь: похожая, но не его.
"Когда вернёшься в реальность, посмотри на свои руки, пошевели пальцами... Скоро ты будешь лишён этой возможности."— всплыло откуда-то из глубин его памяти. Что это, мать твою, такое?!
Северин аккуратно и недоверчиво взял диджлист. Эта рука слушалась, а вторая нет.
Он начал вчитываться в неразборчивый медицинский почерк. Буквы плыли перед глазами. Приложив немалые усилия, он разглядел, что вся запись представляла собой таблицу из дат, времени, названий препаратов и дозировок. Названия были знакомы. Кажется, это всевозможные седативные и очень серьезные обезболивающие. Дозировки выглядели так, будто кто-то ошибся нулём. Может, у него просто двоится в глазах?
В палату тихонько вошла какая-то знакомая медсестра. Она посмотрела на Коха, побледнела и вышла.
Через пару минут она вернулась со второй женщиной в белом халате.
— Как вас зовут?— с напускным спокойствием спросила вторая женщина.
— Кох.
— А имя?
— Северин.
— Какое сегодня число?
— 12 октября?
Женщина кивнула и кинула грозный взгляд на медсестру.
— Вы, случаем, не испытываете непреодолимой сонливости или головокружения?
— Нет.
Женщина взяла диджлист и стала читать список. Её глаза округлились.
— Сможете посидеть пару минут? Мне надо кое-что проверить.
Кох не без труда приподнялся. Почему-то он подумал, что это должно было быть чертовски больно.
Женщина стала светить ему в глаза фонариком.
— Видите хорошо обоими глазами?
Вопросы про глаза достали Коха ещё со времён детсада.
— Да, черт возьми, абсолютно одинаково! Могу я узнать, где нахожусь?
— Научно-исследовательский институт экспериментальной кибернетики. Палатка послеоперационного восстановления. Вы давно проснулись?
— Не знаю. Может, полчаса назад.
— Катрин, к нему кто-нибудь заходил? Может, врач... Ну или кто-то из профессоров?
Медсестра покачала головой.
— Да не может такого быть. Так. Я посмотрю показания, а ты иди позови Феликса Евстахиевича.
— Феликс Евстахиевич... Загорский-Ферн? Завкафедрой экстремальных состояний?!
Северин больше удивился не тому, что помнит этого человека, а тому, что произнёс его имя без ошибок.
Женщины проигнорировали его вопрос. Катрин вышла, а вторая женщина стала листать какие-то бесконечные графики на экране.
Северин встал и пошёл к двери, чтобы найти воды. Правая рука просто болталась. Он никак не мог заставить двинуться хотя бы кончик пальца.
Он дёрнул ручку и обнаружил, что дверь заперта.
— Вернитесь в постель немедленно. Что вам понадобилось?
Кох проигнорировал и вопрос, и приказ. Он подошёл к окну.
На на подоконнике лежала растрёпанная книжка. Северин попытался почитать её, но буквы плыли перед глазами. Тем более, оказалось, что листать страницы левой рукой не так уж и легко.
Кох смотрел в окно, пытаясь восстановить цепочку событий. Ничего не получалось. Это была куча разрозненных фрагментов, которые он физически не мог соотнести. Зрительные, слуховые и эмоциональные образы существовали отдельно друг от друга.
В палате было невероятно душно. Лёгкие помнили жаркий пульсирующий воздух. Что это был за город? Кажется, название начиналось на "Н"... Или на "З"?
Кох подошёл к тумбочке и не с первой попытки взял стилус от диджлиста. Женщина опять что-то недовольно пробурчала, а он ей что-то также раздражённо ответил и вернулся к окну.
Он пытался открыть форточку с помощью стилуса, когда замок щёлкнул. В палату вошёл профессор Загорский-Ферн, за ним Катрин и ещё какая-то женщина, а за ними несколько молодых людей с диджлистами, одного из которых он помнил чертовски хорошо. Это же Гинз, да?
— Я вижу, вы чувствуете себя неплохо. Хотите открыть окно?
Кох угукнул.
— Катрин, ручка у вас? Откройте пожалуйста. Хотя бы, пока мы здесь. В палате правда душно.
Медсестра достала из кармана ручку, и, аккуратно отстранив Коха, открыла окно.
— Принесите пожалуйста воды.
Катрин кивнула и прошла к выходу. Профессор взял диджлист.
— Герр Кох, насколько я понял, вы уже успели ознакомиться с этой информацией. Ваших знаний должно хватить, чтобы понять...
— Что я должен спать непробудным сном, да. Вы, похоже, не успели доделать кое-что и хотели, чтобы я не помнил процесс.
— Разрешите взять у вас кровь. Я хочу проверить концентрацию препаратов.
Загорский-Ферн достал прибор и приблизился к нему. По привычке Северин протянул правую руку. Лицо профессора сделалось таким, какого Кох не видел ни до, ни после. Все присутствующие в палате ахнули.
— Так так... Значит, автоматизмы. Очень любопытно. Ваша рука мне не пригодится. Думаю, вы это уже поняли. Присядьте, я возьму кровь из пальца на ноге.
Северин присел и подогнул ногу на кровать. Профессор прислонил прибор к его большому пальцу. Кох не почувствовал укола.
— Спасибо. Вы не устали? Как бы оценили своё состояние от одного до ста?
— Тридцать шесть.— не думая ответил он— Я бы хотел знать, что произошло за эти два с половиной месяца.
— Северин, верно? Не переживайте, мы расскажем всё, что нужно, но чуть позже. Не смею вас дальше беспокоить, отдыхайте.
Катрин поставила стакан и закрыла форточку, унеся ручку. Все вышли из палаты. В дверях стоял Гинз. Он смотрел на Коха несколько удивлённо.
Северин не обращал на него внимание. Он был занят очень важным делом: пытался понять, чувствует ли всё-таки свою правую руку. Придя к выводу, что скорее нет, он поднял глаза на Гинза.
— Полностью в сознании. Ты не подумай, я рад конечно...
В голосе Гинза слышалась какая-то хриповатая дрожь. Он огляделся по сторонам и незаметно сделал затяжку. Видимо, крепко подсел на эту дрянь.
—Щас пойдем все на консилиум, будем решать, что с тобой делать. Сразу говорю: готовься завтра играть на пианино.
"И при чем здесь пианино?"— подумал Кох и отвернулся от него.