Глава 9.
Полина Евгеньевна сидела на первом ряду и наблюдала за попытками Коха извлечь звук уже третий час. Она не могла поверить в то, про что в один голос твердили Гинзбург, профессор Загорский-Ферн, врачи, медсестра и два практиканта.
Вся эта история с пробуждением казалась ей крайне подозрительной. Не смотря на то, что в его крови была нужная концентрация препаратов, она была уверена, что кто-то умудрился ввести антидот. Эту версию было невозможно подтвердить решительно никак, но это было единственное логичное объяснение случившегося.
— Вот вы мне скажите, зачем это издевательство?! Я не могу пальцем пошевелить, а вы хотите, чтобы я на клавиши нажимал?
Раньше он никогда на неё не срывался. Боль меняет человека.
Гинзбург сидел на сцене и считывал показатели активности мозга. Он вертел в руках теннисный мячик.
— Когда он пытается нажать клавишу, появляется нужный импульс, но до руки, очевидно, не доходит. Но есть другой путь.
Влад со всей силы швырнул мячик в Коха. Он поймал его правой рукой так, будто это было самое обычное движение. Гинз удивленно обернулся.
— Нифига себе реакция. Я думал, он её просто подставит, чтобы защититься. Ну ладно, тогда разожми пальцы теперь.
Полина Евгеньевна была одновременно удивлена и зла.
— Владимир Арнольдович, ещё одна такая выходка, и я попрошу вас покинуть помещение.
Северин пытался понять местоположение той границы, по которой проходит чувствительность. Однако в данный момент он, кажется, чувствует это напряжение в пальцах.
— А что, если...
Северин вскочил, размахнулся и швырнул мячик в Гинзбурга. Не попал, но всё же...
Полина Евгеньевна хлопнула в ладоши.
— Пожалуйста, хватит! Если вы что-то разобъёте, отвечаю я. Гинзбург, за компьютер! Кох, за пианино! Теперь вы почувствовали руку? Нажмите "до".
Кох с горем пополам нажал на две соседние клавиши.
— Ладно, уже неплохо. Хотя бы контакт есть.
— Зачем был этот цирк с седативными?! Проще и эффективнее было отправить моё сознание в какую-нибудь симуляцию и делать с телом что вашей душе угодно!
— Это могло бы работать, если бы кое-кто не ломал каждую симуляцию, в которую его запускают! Несуществующие дети, угрозы на экране, непонятные межсерверные соединения... Да этот список можно до бесконечности продолжать! Мы это всё дело пол года чинили.
— Владимир Арнольдович, неужели никак нельзя создать симуляцию, устойчивую к таким вещам?
— Ну, две таких всё же обнаружились. Только это не наши. А у нас не то, так другое обязательно вылетит. Кох, вспомни, что такое октава. Полина Евгеньевна говорила. Нажми две "фа" с разницей в октаву.
Кох наугад ляпнул две ноты. Ему решительно надоело это всё.
— Может уже хватит? Я не могу больше.
— Северин, если справишься с заданием— уговорю профессора Загорского-Ферна дать тебе обезбол. Я тебя когда-нибудь обманывала?
Самым странным осознанием было то, что, похоже, нет.
Северин стал старательно выполнять команды, но не мог отделаться от мысли, что буквально продается за дозу. Как тогда, в Эннбурге.
— Полина Евгеньевна, помните ту штуку, которая глушила лимбическую систему?