— Какую именно? Которую я на тебе проверяла? Да, помню. Она сгорела не так давно. Времени нет собрать ещё одну, хотя эксперимент был очень интересный. Найди фа диез и соль бемоль. Сыграй по очереди.
Кох нажал одну и ту же ноту два раза.
— Верно. У меня, конечно, не абсолютный слух, но по-моему, это даже нужная нота. "Это фа и фа."— хотел уточнить Северин, но не стал. Нажимать черные клавиши не получалось.
— Что дальше? Давайте уже быстрее.
— Хм... Сможешь сыграть левой несколько нот подряд?
— Нет.
Северин впервые в жизни пытался играть на пианино.
— А ты попробуй. Разными пальцами по очереди. Владимир Арнольдович, покажешь ему?
Гинз встал из-за компьютера и спустился к пианино. Его огромная рука прикоснулась к клавишам и издала звук такой точности, что Коху стало не по себе.
— А теперь твоя очередь. Пока что левой.
Гинз выжидающе смотрел на него.
— Лучше подойди к компьютеру. Если он говорит правду и действительно никогда не играл на пианино, то можно будет поймать образование нейронной связи.
Он послушно вернулся на место.
— Ну давай уже, что ты сидишь?
Кох занёс руку и нажал одну клавишу. Попал. Теперь второй. Он постарался сделать так, чтобы в то время, когда следующий палец коснулся клавиши, предыдущий перестал зажимать свою. Почти получилось.
— Ну вот, всё ты можешь! Давай ещё раз.
Кох повторил то же самое. Кажется, он начал понимать принцип.
— Ага, а три ноты сможешь?
Северин с трудом нажал третью ноту большим пальцем.
— Да он за дозу что угодно сделает.
— Для него это не смешно, Влад. Фантомные боли могут казаться реальнее настоящих.
— В чем природа этого явления? Кох, сыграй всеми пальцами пять нот подряд.
— Как?
— Думаю, он не сможет справиться с безымянным и мизинцем. Почему возникают фантомные боли— не совсем понятно. Мозг не может осознать, что удаленных органов или конечностей нет. Просто такая особенность.
Северин поставил ладонь ребром на одну клавишу, потом подогнул безымянный палец и почти что успешно нажал вторую, а потом совершил уже знакомое движение. Выкуси, Полина.
— Ну вот. Всё-таки справился с горем пополам. Полина Евгеньевна, ещё раз или возвращаемся к правой?
— Давай ещё раз.
Кох повторил то же самое.
— Прекрасно. А теперь к правой. Северин, вы её сейчас чувствуете?
— Наверное нет. Гинз...бург, не кидай мяч, я уже жду этого и не поймаю.
Гинз тихонько подкрался, схватил Коха за плечи и зашипел, на что получил крепкую затрещину.
— Раньше ты так не делал, сука... — будто бы обиженно хрипнул Влад, потирая ушибленный подбородок.
— Он не успевает понять, но сигнал идет. Автоматизмы, как говорит товарищ Феличе. Владимир Арнольдович, мы в этом уже много раз убедились. Наша цель— не кидаться в него мячиками и не пугать. Он должен осознать, что может контролировать этот протез. А так это, извините меня, уровень конструктора рефлексов из двадцатых годов.
Гинз потирал плечо и виновато смотрел на Полину.
— Ну а как вы предлагаете привести её хоть в какое-то движение?
— Через безусловные рефлексы. Все эти удары и протягивания руки лишены самого главного источника образования нейронных связей.
"Боль"— догадался Северин и поёжился.
— Хм... На этом этапе, думаю, пианино нам не понадобится. Он никогда не играл на нем, следовательно не знает, как больно получать крышкой по пальцам. Влад, принеси паяльник.
— Полина Евгеньевна, может не надо?— взмолился Северин.
— Как это: не надо? Предел прочности твоей новой руки очень высокий. Но болевая чувствительность стандартная для тебя, если всё удачно получилось. В целом, ты мог бы мешать пальцем раствор серной кислоты, но она не позволит.
— Профессор Погорелова, это не исследования, это пытки!— Северин прищурил глаза и прижал подбородок у шее.—Я не собираюсь в этом участвовать.
Полина Евгеньевна скептически посмотрела на него и подошла к двери. В руках блеснул ключ.
— У тебя нет выбора, Кох.
Кажется, пахнет жареным. Северин быстро понял, что должен делать. Он запрыгнул на подоконник и непостижимым для себя образом открыл окно.
— Выбор есть всегда, Полина!
— Стой, это же третий этаж!
Поздно. Кох сорвался с карниза. Полина Евгеньевна выбежала из актового зала и полетела ко входу.
Северин упал в какие-то кусты. Ветки резанули лицо. Кох взвыл.
Падали редкие снежинки. Северин почему-то подумал о том, что никогда не видел кальтштатское лето.
Во рту чувствовался привкус крови. Проверяя языком зубы, Северин обнаружил, что в щеке у него сквозная дыра. "Хоть туннель вставляй теперь"— подумал он. Собрав все силы, Северин встал и побежал в противоположную от входа сторону.
Вот окна подвальных помещений. Раз, два, три... Северин постучал в четвертое окно.
Оно открылось. В проёме показалось удивлённое лицо младшего конструктора.
Северин оттолкнул его и протиснулся в узкое окошко.
Конструкторы оторвались он своих чертежей и паяльников, разглядывая его.
— Ребята, вы меня не видели, пожалуйста!
Гинз стоял в углу с обречённым видом и паяльником в руках.
— Стоять, придурок!
Он выудил из кармана ключ и кинул Коху.
— Серверная! Мы его не видели, понятно?!
Он выскочил из кабинета и побежал в дальний конец коридора.
Он услышал быстрый стук каблуков и огляделся по сторонам и заперся в старом помещении.
Внутри было темно. На столе светился нейроинтерфейс. Надпись на мониторе гласила: "Рады снова видеть".
Нейроинтерфейс... Это же абсолютно доступный способ избавиться от боли! По крайней мере, на время.
Не думая о том, кто и зачем его здесь оставил, Северин надел комплект.
Тревога, боль, злость— всё отступило на второй план. Он полетел вниз, в стерильную чистоту холла, уже зная, кто его там ждёт.
Однако реальность оказалась другой. Он оказался в кабинете герра Смита. За столом сидел престарелый европеец, которого он никогда не видел.
— Ну, с возвращением, Северин Кох. В НИИ тебе оказали достаточно теплый приём?
Кох злобно угукнул и стал разглядывать обстановку. Это определенно был тот самый кабинет, но что-то отличалось. Больше всего Северина удивило то, что за окном был летний лес, а не заречинский двор.
— Так кабинет выглядел при мне. Сейчас, наверное, уже по-другому. Анет может быть жестока, я знаю. Пожалуй, они с Полиной стоят друг друга. Кажется, ты весь мокрый и грязный. Что-то произошло?
— Полина хотела прижигать мне руки паяльником. Ну и я сбежал.
Старик рассмеялся.
— Она пытается вернуть чувствительность, да? Это же делается за один-два сеанса в симуляции!
— Они не хотят меня в них запускать. По их мнению, я могу поломать все сервера.
— И поэтому она решила устраивать сомнительную физиотерапию? Господи... Ты понимаешь, как тебе повезло с Гинзбургом?
Кох стал разглядывать книги на полке. Автором большей части из них был Фриц Нойман.
— Я бы назвал то, что они с тобой творят... нерациональным использованием. Но повлиять на Полину не могу.
Старик взвешивал каждую фразу, прежде чем медленно и с расстановкой её произнести.
— Твой... побег... в любом случае будет иметь последствия. Есть два варианта. Вариант нумбер айнц: после выхода отсюда ты так или иначе попадаешься Полине или Феличе. Начинается разборка у Смита, результатом которой, в зависимости от твоих действий, будет либо увольнение из НИИЭКИБ, либо ещё более тяжёлое положение как буйного подопытного. Вариант нумбер цвай: ты всё-таки соглашаешься участвовать в моём проекте, что даёт... некий иммунитет от их нападок. Не смотря на то, что я вроде как и не числюсь в НИИ, я всё же имею некоторое влияние. Надеюсь, инцидент помог тебе поверить в точность наших... предсказаний?
Северин посмотрел на свои руки.
— Но... Что это вообще было?! Что вообще со мной происходит?
Ной прищурил глаза и пролистал какой-то блокнот на столе.
— И Полина, и Анет, основательно покопались в твоём сознании. Инцидент стал как бы катализатором. Результат: агрессия, совмещённая с бредом. Поэтому тебя, собственно, и держали под седацией. Почему ты из этого состояния произвольно вышел— вопрос интересный. В любом случае, отголоски этой истории ты будешь чувствовать ещё долго.
Ной поднял глаза.
— Так что: проект или дурдом? Не смотря на весь детерминизм самой концепции Кода, я верю в выбор.
Сейчас это казалось рукой помощи. Конечно, Кох знал, что потом эта рука наверняка утянет его ещё в большие проблемы, но не видел другого варианта.
— Проект.
Ной несколько раз медленно хлопнул в ладоши.
— Ну вот и славно, Северин. Я наконец-то могу сказать тебе "добро пожаловать", и ты не представляешь, как долго я этого ждал.