Глава 1
Столовая. Северин искренне ненавидел это место. Гул толпы сливался с запахами еды в один невыносимый рокот, яркий свет бил в глаза.
Он закрыл глаза и прислушался. Что хотел услышать?— Наверное, ничего. Он просто всегда так делал.
Он быстро доел и поспешил к выходу: за десять минут нужно добежать до другого корпуса, где будет проходить лекция.
В безликой разноцветной толпе студентов и преподавателей блеснули знакомые лампочки. Северин вздрогнул.
Он поравнялся с Погореловой в надежде обогнать и остаться незамеченным. Ему не хотелось связываться с этой женщиной и её скелетами в шкафу.
— Северин, здравствуйте.
Он не ожидал, что она его запомнила.
— Здравствуйте, профессор Погорелова.
Он кивнул и уже собирался уходить.
— Сегодня будете на лекции?
— Хотелось бы.
Погорелова наклонила голову и внимательно посмотрела на него.
— Что-то может помешать?
— Лекция по времени совпадает с курсом Верде.
— Собираетесь работать в ММБ?
— Похоже, что да.
Она покачала головой. Северин увидел, как в её глазах бегают хитрые огоньки.
— Скажите, Северин, вы сейчас свободны?
— Нет. У меня пара по истории психоанализа.
Полина Евгеньевна хмыкнула.
— История психоанализа! Что только не придумают...
Кох наклонил голову. Это был наполовину кивок, наполовину вопрос.
— Вы задали вопрос о пределах чувств. Я как раз готовлю наглядный материал для лекции.
Северин почувствовал, как взгляд Полины Евгеньевны буквально просачивается до самых костей.
— Так вот. Интересно было бы посмотреть на него свежим взглядом. Особенно тем, кто сам задаётся такими вопросами. Мне нужны пара свободных рук. А вам, полагаю, не помешает альтернатива курсу Верде в вашем... портфолио
Снова в 7.26? Вчера ему казалось, что он произвёл на неё плохое впечатление.
— Что за дело?
— Да мне надо кое-что очень мелкое припаять. Ваша работа— чисто принеси-подай, чтобы я не отвлекалась. А взамен— видеть кухню изнутри. Ну так что, идёт?
Северин внезапно осознал, насколько ему не хотелось идти на пару.
Страх говорил, что от этой женщины надо держаться подальше, но любопытство подталкивало вперёд. Это ведь кибернетика. И ему предлагают...
— Идёт.— вырвалось у него. Он сам испугался собственного голоса, будто тот принадлежал кому-то другому.
Он совершенно не заметил, что во время разговора они повернули в знакомый коридор.
— Вот и славно. Я сейчас загляну в подсобку, поищу кое-какие инструменты. Вот ключ от кабинета, вставьте зелёный паяльник в розетку.
Кох угукнул и взял пластиковую карточку. Полина Евгеньевна скрылась в одной из неподписанных дверей.
Северин приложил карточку к экрану и он загорелся зелёным. Ему показалось, что когда он приходил задать вопрос, здесь был самый обычный замок.
Он толкнул дверь. Внутри было абсолютно темно и прохладно. Немного пахло канифолью и жженым пластиком.
Он потянулся к месту, где должен был быть выключатель света, но его там оказалось. Вместо него в стене была просто дыра. Северин почувствовал какой-то провод внутри и отдернул руку, опасаясь удара током.
— Техника безопасности покинула помещение...— тихонько пробормотал он.
Глаза немного привыкли к темноте и Кох прошел вперёд. Ведь здесь было темно и в прошлый раз. Может, он вообще не включается?
В смежной комнате выключатель был. От резкой смены освещения стало больно в глазах. Через пару секунд стало полегче и он начал искать на столе зелёный паяльник. Их оказалось три.
Озадаченно оглядев свои находки, он вспомнил слова профессора о том, что она собирается паять что-то мелкое и включил в розетку паяльник с самым тонким наконечником.
Как только он это сделал, дверь в кабинет хлопнула.
— Почему-то я и не подумала, что устроила вам случайный тест. Так-так... Первая часть задания выполнена: вы вошли, не убились током и нашли, где включать свет. Чутьё электрика.
Полина Евгеньевна усмехнулась и заглянула в комнату, ожидая увидеть Коха с тремя паяльниками в руках.
— Ага... Вы даже попытались выполнить вторую часть, да вот только в ней был подвох.
Она повертела в руках подключенный паяльник.
— Значит, голова у вас имеется. Браво.
— Вы говорили, что собираетесь делать что-то мелкое.
Погорелова улыбнулась.
— Внимательность прекрасна, не так ли?
Она хитро посмотрела на Северина, который стоял и не знал, что делать дальше и как реагировать на её иронию... Или это была похвала?
— Так, ладно, последний вопрос. Вы хоть примерно представляете суть процесса?
Северин помотал головой. Он никогда в жизни не держал паяльник и впервые видел все инструменты, которые принесла профессор.
— В этом нет ничего страшного. Знания приходят на практике, а не из конспектов. Смотрите сюда.
Полина Евгеньевна надела перчатку и взяла толстую большую стекляшку. Она поставила линзу на штатив и, придерживая рукой, аккуратно подкручивала зажим. Затем она проверила, насколько всё прочно держится и дала несколько комментариев на счёт выставления света.
Она стала щёлкать на кнопки настольной лампы и поправлять гибкую ножку.
— Думайте головой. И принесите коробочку из шкафа. Осторожно.
Пока он искал, её голос доносился из-за стола, задумчивый и отстранённый, будто она говорила сама с собой:
— Главное — не яркость, а угол... и чтобы рука не дрогнула. Я, конечно, не виртуоз... Ох, опять отвлеклась. Ладно. На столе нейропровода. Десять по миллиметру, шесть по два.
Её монолог смолк. Северин нашёл линейку в коробке. Мир сузился до серебристой нити, щелчка кусачек и жужжания паяльника Погореловой где-то за спиной. Это был почти гипноз.
Он отрезал третий двухмиллиметровый фрагмент, когда его буквально оглушило тишиной. Он, наверное, впервые в жизни почувствовал, что в его черепа есть пространство. Это не вагон метро и не столовая. Это— хирургический кабинет, тихий и стерильный. Он вдохнул и выдохнул. Воздух прошёл через лёгкие, оставляя ощущение внутренней чистоты .
Кох обернулся. За его спиной стояла Погорелова, а в её руке был странного вида прибор, больше всего похожий на какую-то плату.
— Вас аж дёрнуло. Что чувствуете?
Северин посмотрел на неё невидящими глазами.
— Как будто тишина. Ничего... нет. Это что?
—Тест-режим. Временное точечное подавление лимбического резонанса. По сути, это побочное действие данного прибора, но очень интересное, не правда ли?
Полина Евгеньевна щёлкнула какой-то переключатель.
Северина будто ударило током. Ор, навязчивые мысли и резкая головная боль от запаха кабинета, ворвались ураганом битого стекла. Он почувствовал тот солоноватый привкус во рту, который обычно предвещает рвоту. Всё тело будто отказывалось слушаться. Кажется, он куда-то падает.
Звуки, запахи, стыд за свой вопль — всё впивалось в кожу. Его вывернуло наизнанку сухим, болезненным спазмом. Он ударился виском о ножку стола и сквозь звон в ушах услышал свой собственный голос, сиплый и чужой:
— Верните это... Пожалуйста!