Водитель, имя которого Северин то ли так и не узнал, то ли уже забыл, заглушил мотор.
— Северин, поможешь выгрузить вещи?
Кох угукнул. Они вышли из машины.
Кох взвалил на плечо свой рюкзак— всё, что у него осталось,— и взял один из чемоданов Полины Евгеньевны.
Северин стоял и смотрел на институт. Он будто чувствовал вес этого здания, как оно искажает пространство вокруг себя и притягивает такие маленькие объекты, как, например, он. Северин подался вперёд. Водитель и Полина Евгеньевна были уже в дверях.
Внутри пахло чем-то медицинским и чем-то горелым. Было немного прохладно.
У входа стоял невысокий мужчина средних лет, пару женщин, примерно ровесниц Погореловой и молодой человек в белом халате.
— Полина Евгеньевна! Наконец-то. Вы просто не представляете, сколько всего пропустили.
Мужчина вручил ей небольшой букет и, наверное, коробку конфет.
— Расскажете всё потом, всё потом! У меня есть одно небольшое дело.
— Полина Евгеньевна, а это кто?
Высокий парень в белом халате показал рукой на Северина.
— А вот об этом, Влад, я и хотела позаботиться. Что вы встали на проходе? Сейчас брошу чемоданы и всё расскажу! Луи, спасибо. Отдай чемодан Северину и иди к себе.
Водитель дал чемодан Коху и куда-то испарился.
Полина Евгеньевна показала Коху, чтобы он следовал за ней.
Они пошли по длинному коридору: впереди она и тот мужчина, а за ними Кох. Молодой человек шёл поодаль, будто бы не за ними. Северин чувствовал его скептический и подозрительный взгляд.
Они подошли к железной двери. Очевидно, что раньше на ней висели две таблички, но сейчас была только одна. На месте второй маркером было выведено "П.Е. Погорелова" и ниже, на сохранившейся табличке "Заведующий кафедрой интеграции".
Полина Евгеньевна достала ключ и открыла дверь.
Было заметно, что в кабинете старательно убирались, однако он все равно был завален какими-то диджлистами, бумагами, моделями и деталями.
Погорелова поманила Коха рукой и он боязливо зашёл внутрь.
— Итак, а теперь всё рассказываю. Для начала, познакомлю вас. Северин, это директор нашего НИИ, профессор Кирен Смит. Герр Смит, это Северин Кох, и он будет учиться у нас.
Герр Смит недоверчиво посмотрел на Коха.
— Полина Евгеньевна, что это значит? Вы же знаете, у нас тут студентов почти нет.
— Ну вот на моей кафедре есть два третьекурсника, будет третий.
— У нас тут серьезная деятельность, а вы снова пополняете свою антропологическую коллекцию! Чтож, кафедра интеграции уже давно стала институтом внутри института. Как вам идея вывести её в отдельное учреждение, НИИИКИ например?
Северин предположил, как это может расшифровываться.
Полина Евгеньевна улыбнулась.
— Герр Смит, не злитесь. Одним больше, одним меньше... Мы же должны привлекать новых людей в науку, в конце концов.
— Полина Евгеньевна, в этом вы правы, безусловно. Давайте оставим наши споры за скобками. Так, вы говорите, этот молодой человек поступит на третий курс? Инженер-нейрокибернетик, значит. А где же вы, собственно, до этого учились?
Герр Смит повернулся к Коху. Во всей его позе сквозила усталость и раздражение, но не злоба. Северин посмотрел на Погорелову. Она жестом показала, мол, молчи про психологию.
— Эннбург.
Директор улыбнулся.
— Неплохой университет, да только кибернетика слабая. Медицина или эксперименты?
Полина Евгеньевна показала пальцами крест.
— Медицина.
Директор покачал головой.
— Медицина— это плохо... Ну ничего страшного. Если вы достаточно смышленный, то справитесь наверное.
Кох молчал. Он не знал, какой ответ ждёт директор.
— Вижу, неразговорчивый.— герр Смит понизил голос.— А вот я люблю таких: сидят себе, паяют, проблем не создают. Ну что уж тут, зайдёте вечером за ключами, будете в общежитии жить. Хотя нет, жить вы будете тут, поверьте. А там только спать.
Директор усмехнулся.
— Скажите, сейчас есть кто-нибудь свободный в хирургии?
По спине Северина пробежали мурашки.
Смит задумался и развернул старый исцарапанный диджлист.
— Плановых операций никаких нет. Но их новое внутреннее расписание у меня ещё не появилось. Зайдите и спросите.
Все трое вышли из кабинета. Смит скрылся за поворотом. Погорелова поманила Коха рукой и пошла наверх.
— Полина Евгеньевна, зачем вам хирург? Вы что, хотите прямо сейчас...?
Она даже не обернулась.
— Поставим тебе пару имплантов для взаимодействия с системой. Типовые образцы, такие тут у каждого второго.
Напряжённое молчание нарушал только звук шагов.
— Не переживай, это минимально инвазивная операция: два отверстия в пару миллиметров, четыре нейропровода, вывод и схема. Совсем пустяки. У тебя же нет эпилепсии, синдрома Туретта или чего-то такого?
— Нет.
— Тогда даже анестезия не полная! Дел на час максимум.
Северина шокировало то, как спокойно она об этом говорит.
—Зачем же боятся? Это совсем пустяки.
Полина Евгеньевна открыла дверь. Из белого кабинета пахнуло холодом, лекарствами и антисептиком.
Молодая девушка в белом халате протирала кушетку. На её ровной маленькой руке было несколько рваных порезов, под которыми была чернота.
— Здравствуйте, профессор Погорелова!
— Здравствуй. Совсем обшивку попортила, да? Новую дам только через месяц, имей ввиду. Принеси комплект номер три и приготовь всё необходимое. С вживлением справится первокурсник, значит, и ты справишься.
Девушка кивнула и исчезла из кабинета.
Полина Евгеньевна сидела на стуле у компьютера и улыбалась.
Северин присел на кушетку. Когда Погорелова предлагала перейти в НИИЭКИБ она упомянула, что без этого не обойдется.
Девушка вернулась с контейнером, двумя шприцами и тонким сверлом в запаяном пакете.
Полина Евгеньевна кивнула. Не говоря ни слова, девушка взяла первый шприц. Северин повернулся к ней спиной. Внутри у него всё сжалось, но он старался не подать виду.
Через секунду от почувствовал, как куда-то куда-то между шеей и головой ему впрыснули холодную жидкость.
Он сразу почувствовал, как сердце забилось медленнее, а дышать стало тяжело. Сознание помутилось. Казалось, что весь мир стал слишком тесным, буквально сузился до размеров тела Северина. Полина Евгеньевна что-то ему сказала, но он не понял. Единственным, что занимало его мысли, было дыхание и поддержание сидячего положения.
Что-то коснулось его затылка и, кажется, беспрепятственно прошло куда-то вглубь. Холодное. И ещё раз, чуть ниже.
Оба отверстия заполнила холодная жидкость. За его спиной что-то начало шуршать. Пахнуло спиртом.
Холодная маленькая рука крепко взяла его за голову. Северин почувствовал как два нейропровода далеко не по два, и даже не по шесть миллиметров проникают куда-то вглубь его мозга. Потом девушка покрепче вдавила имплант в его череп. Северин услышал тихий неприятный хруст. Сильная.
Ещё два длинных нейропровода. Северин почувствовал, что его трясёт. Радовало одно: скоро это закончится.
Но не тут-то было. Девушка начала, кажется, отковыривать его кожу и что-то резать. Что-то теплое быстро побежало вниз, впитываясь в его рубашку. Девушка подсунула ему за шиворот что-то большое, сухое и шуршащее, затем поглубже впихнула второй имплант, залила ещё холодной, немного жгучей жидкости и принялась зашивать.
В её движениях была невероятная точность. Северин подумал, что для неё это самое обычное дело.
Северин почувствовал движение позади себя. Полина Евгеньевна несколько раз хлопнула. Они о чем-то коротко переговорили. Погорелова встала и начала что-то говорить ему. Северин понял, что должен встать и куда-то идти. Его повели дальше по белому коридору и уложили в другой палате. Девушка и Полина Евгеньевна вышли. Северин провалился в странный и неглубокий сон.