В самом центре, злобно взирая на этот хаос, стоял молодой человек высокого роста. На его плечах был белый халат, на спине которого таял снег. В руках у него была коробка.
— А ты кто ещё такой?
— Кох.
Молодой человек подошёл к Северину и устало, без злобы, посмотрел на него.
— Вот что ты здесь забыл? Тебя только тут не хватает.
Северин попятился назад, нащупывая ручку двери.
— Стоять. Раз тебе всё равно делать нечего— поможешь отнести вот это в нейрохирургию.
Он сунул Коху коробку и обернулся к конструкторам.
— Ещё хоть раз вы здесь такое устроите, Я... Смит вас всех по очереди в томограф засунет!
Молодой человек взял вторую коробку со стола.
— Ну, чё стоишь? Пошли давай.
Он слегка подтолкнул ошарашенного Северина и захлопнул дверь.
— Прочистили вчера вентиляцию. Дым по ней наверх поднялся. Дегенераты.
Молодой человек молча шел по коридорам. Северин едва успевал за его быстрыми и широкими шагами.
— Извините, а что в коробках?
— Последние импланты. Уже прошли проверку и готовы к вживлению.
— Вживлению кому?
Молодой человек проигнорировал вопрос.
— Скажите, а вы кто?
— Гинзбург. Аспирант.
Северин пытался завязать разговор, но ничего не получалось.
— Так что за импланты? Будет операция?
Гинзбург угукнул.
— А можно я посмотрю? Никогда не видел, как вживляют имплант.
Гинзбург смерил Северина холодным взглядом.
— У тебя нет доступа для наблюдения за самой операцией. По идее, тебя в операционной вообще быть не должно. Но ты— человечек Погореловой, так что тебе может и не прилетит. А мне не привыкать.
Гинзбург горько усмехнулся.
— Так что, пойдёшь?
Северин кивнул.
— Я сделаю заметки, типа Полина Евгеньевна послала.
Северин достал сложенный диджлист.
Гинзбург хмыкнул и зашёл в кабинет.
На кушетке сидел спортивный мужчина средних лет. На его голове, кажется, были татуировки, но они были прорезаны имплантами и сшиты абы как.
Медсестра складывала какие-то шприцы в контейнер.
— Седация готова. Позвать хирурга?
— Пока не надо. Ещё минут двадцать. Уходите, дальше моя работа.
Медсестра кивнула и покинула кабинет. Мужчина смотрел на Коха жуткими пустыми глазами. Он подумал о том, что, наверное, сам так выглядит, когда использует подавление.
— Что стоишь? Подключи его, или не умеешь?
Северин уже научился. Гинзбург запустил какую-то программу. Солдат вцепился своей большой и холодной рукой в руку Северина. На его лице был животный ужас.
— Там, кажется... Трава ведь была зелёная?
В его искаженном голосе слышалась мольба. Гинзбург даже не обернулся. Северин присел рядом с ним. Он снял его руку и посмотрел в его напуганные глаза.
Собственный страх Северина растворялся в агонии этого человека.
— Наверное, зелёная.
— Запомни... Нет, слушай! Нет, запомни за меня! Там библиотека... непрочитанная! Так говорила Майки... Запомни. Майки...
— Я запомню: Майки и библиотека. Трава была зелёная, да.
Мужчина успокоился и затих. Секунду назад на мониторе виднелось что-то пульсирующее, похожее на цветок или паутину. Оно блеснуло ярко, каждая ветвь на долю секунды стала ясно видна. Мужчина в последний раз схватил Северина за руку, сказал "запомни!" и больше уже ничего не говорил. Северин посмотрел на монитор. Теперь там была только пульсирующая точка с немного рваными краями.
Кох разжимал его пальцы, когда вошёл старый профессор и двое санитаров.
— Он готов?
Гинзбург утвердительно кивнул.
— Так, ну тогда тащите на стол, прямо вот туда.
Профессор махнул рукой в сторону смежной комнаты и в упор посмотрел на Коха.
— Посторонних прошу покинуть помещение.
Он вышел и сел на лавочку напротив двери. "Запомни..." крепко засело у него в голове. Он не мог отделаться от мысли, что этот человек, фактически, умер при нем. Тело-то живо, а вот личность...
Искаженный голос звучал в его голове стальным скрежетом: "Запомни! Запомни! Запомни!" Северин почувствовал, как ужас этого человека вилкой расковыривает его мозги, двигает нейропровода и меняет что-то в самой конструкции.
Он пошёл вниз, пытаясь найти себе место. Везде он чувствовал себя чужим и ненужным, заглядывая в каждое лицо он снова слышал голос того мужчины.
Стараясь не поддаваться начинающейся панике, он стал разглядывать кнопки кофейного автомата на первом этаже.
— Ну что, увидел, что хотел?
Гинзбург смотрел на него с видом отчужденным, но понимающим. Он протянул стакан.
Северин взял. Рука аспиранта была холодной, как кушетка в том кабинете.
— Они всегда вспоминают. Кто-то даже плачет. Предсмертная судорога личности. И...— Гинзбург посмотрел на Коха предостерегающе.— Забудь это всё: библиотека, трава, Майки... Так можно сойти с ума.
Северин оглядел Гинзбурга. Он стоял лицом к автомату, но его глубокие темные глаза будто видели сквозь стену.
— Завтра П.Е. собирается провести симуляцию. Попросила меня найти оператора. Вот будешь ты.
Ему хотелось добавить: "Посмотрим, что ты есть на самом деле", но почему-то показалось, что не стоит. В воздухе по-прежнему висел запах аналоговых сигарет, который напоминал о его мокром халате и глупой ошибке конструкторов.