— А как ты обычно себя чувствуешь?
— Подуставшим. А в остальном — о'кей. На коже все время какая-то сыпь, иногда познабливает. Если я буду рассказывать дальше, это уже пойдет нытье, поэтому давай сменим тему.
В животе у Уэйда забурчало. Он вспомнил, как когда-то (ему было тогда восемь, Саре — шесть) они спрятались среди деревьев на заднем дворе, и он безопасной булавкой проколол себе дырочку на обратной стороне запястья, а Сара безжалостно расковыряла себе культю, и они смешали свою кровь под жужжание мух и шелест ольхи. В тот год было очень много тли, и ветер свистел сквозь дырочки, которые она проела в листьях.
— Уэйд, мне пора. Русские уже зовут меня; приманка: ванильный коктейль, куриные наггеты и пластмассовая игрушка из «Макдоналдса». Позвони мне завтра в то же время, если не будешь спать, о'кей? Какие у тебя планы сегодня?
— Диснейуорлд.
— Ждешь не дождешься?
Уэйд помолчал.
— А ты знаешь? Угадала.
— Желаю хорошо повеселиться, большой брат.
— Спокойной ночи, сестричка.
10
— Уэйд, какого черта ты делаешь?
Возвращаясь с работы, Тед зашел с черного входа и обнаружил, что Уэйд и Дженет смотрят телевизор.
— Мы с мамой смотрели «Сонни и Шер».
— Очень веселое шоу, Тед.
— Ничего вы не смотрели, — сказал Тед. — Вы танцевали.
Последнее слово Тед выплюнул, как будто это был лобковый волосок.
— Оставь его в покое, Тед. Нам страшно нравится это шоу. Как прошел день? Ты опять поздно.
— Ну и что такого, если я танцевал? — спросил Уэйд.
— Джен, ты сделаешь из него неженку, — сказал Тед.
Слово «неженка» Уэйд не воспринял, но ему не понравилось, что отец во всем винит мать.
— Так, пап, как работалось?
— Твое какое дело?
На фоне этой беседы прозвучал взрыв смеха, полностью диссонирующий с тоном слов. Кот Хайку, почувствовав надвигающуюся бурю, спрыгнул с облюбованной им лежанки на телевизоре.
— Эй, пап, а когда ты последний раз танцевал?
— Уэйд, отстань от отца. Я действительно хочу посмотреть.
Брайан, чья антенна была настроена на развлекательную программу, стоя в коридоре, просунул голову в комнату. Сара не показывалась.
— Пап. я задал тебе вопрос. Когда ты последний раз танцевал?
— Пора покупать ему трико, как у этих балерунов, дорогая, — обратился Тед к Дженет.
— Могу поспорить, что последний раз ты танцевал со своими дружками-жлобами в колледже, — сказал Уэйд, яростно нажимая кнопки. — Наверное, вы все были голые и натирали друг друга кремом для бритья.
— Уэйд... — сказала Дженет.
По телевизору звучала быстрая, ритмичная мелодия.
— О, да это же моя любимая. Эй, пап, присоединяйся, повеселимся вместе.
Уэйд принялся отплясывать на неуклюжий подростковый манер, сопровождая свой танец импровизированными словами: Что за неженка этот Драммонд Тед. Не тора ли отдать его в балет? А то ему не нравится с нами, он больше любит голый плясать с мужиками.
Уэйд видел расширившиеся, едва не выскочившие из орбит глаза Брайана. Отлично — это значило, что Тед дошел до точки и не остановится даже перед убийством. Он ринулся на Уэйда, который уже привык быстрыми нырками уходить от отцовских свингов. Уэйд с воплем «неженка, неженка» запрыгнул на кушетку, и Тед устремился за ним, перевернув диван и исторгнув (вполне предсказуемый) пронзительный крик у Дженет:
— Эй ты, неженка, тебе меня не поймать...
В этот момент погас свет, и Уэйду показалось, будто дом получил дубинкой по голове. Ночь была темная, дождливая, и никто ничего не видел. Подвернувший лодыжку Тед вскрикнул: «А, блин», — а Уэйд выбежал с победным кличем. Но хотя победа осталась за ним, он знал, что ему придется прятаться где-нибудь еще час или около того, пока Тед не остынет. Он ощупью добрался до подвальной двери и спустился по ступенькам, наткнувшись на Сару, стоявшую со свечой в руках возле распределительного щита. Увидев Уэйда, она включила свет.
Несколько часов спустя Тед утихомирился и пошел спать. Уэйд в компании Дженет и Сары смотрел новости.
— Вам с папой надо развестись, — сказал он.
— Уэйд! Не смей так говорить. Так или иначе тебе не стоит постоянно дразнить отца. Ему завтра говорить речь, а у него всю ногу разнесло.
— Ха! Подумаешь, трагедия.
В новостях рассказывали об инфляции и Джеральде Форде.
— Так все-таки — зачем ты вообще за него вышла?
— Уэйд, перестань.
— Нет, я хочу знать. Арифметику мы уже проходили: поскольку я родился через тринадцать месяцев после вашей свадьбы, то у тебя не то чтобы не было выбора.
— Сама не разберусь. Нет, я не знаю. Он был американец. Он изучал топливные ракетные системы, а это в то время считалось таким сексуальным. Он собирался взять нас на Луну.
— И?
— А потом... потом он начал проектировать нефтепроводы, и мы переехали на Запад, и Луна потерялась где-то по дороге, и я не могу поверить, что рассказываю все это своему собственному сыну.
— Ты всегда сама себя останавливаешь, как только начинаешь говорить что-нибудь по делу.
— Знаю, знаю.
— Выходит, у тебя есть целый тайный мир, про который никто не знает?
— Уэйд! Боже мой, даже Хелена не была такой проницательной.
— Вам надо развестись. Он тебя не заслуживает.
Уэйд не упомянул, что неделей раньше он промотал уроки в школе — ходил покупать запрещенные фейерверки и шутихи на бульвар Лонсдейл и видел, как отец обедает со своей секретаршей в немецком ресторане.
— Уэйд, этот человек — твой отец. Уважай его хотя бы немного.
Уэйд подметил, что мать не отвергла его предложение о разводе.
— Знаешь, что папа ответил, когда я у него спросил, почему он на тебе женился?
Сопротивление было бесполезно; Дженет сделала вид, что ее это не касается.
— Ну и что же?
— Не хочу тебе говорить.
— Уэйд!
— Ладно, ладно. Он ответил, что ты ему понравилась, потому что он никогда не мог догадаться, о чем ты думаешь.
— Так и сказал?
— Именно так.
— Правда?
— Да.
Уэйд понял, что его матери страшно нравится быть загадочной.
11
На следующее утро Ники позвонила Дженет — та уже получила комнату в полное свое распоряжение. Она сладострастно нежилась в постели, оттягивая носки, крутя ступнями и наслаждаясь ласковым прикосновением простыней.
— Как ваш стоматит?
— Сегодня получше.
— Поздравляю. Знаете что? Я тут скоро с ума сойду в этом «Мусипуси». Местечко вроде морга. Тед уехал в Диснейуорлд с остальными. А я как подумаю про этот Диснейуорлд, меня прямо воротит.
— Может... — начала Дженет, — съездим куда-нибудь, пообедаем вместе?
— Да, я бы не против. Я за вами заеду на машине Теда. Как насчет Ее Святейшества — тоже пригласим?
Бет рвало в ванной.
— Ее с утра подташнивает, так что вряд ли это удачная мысль. — Дженет помолчала. — Надо бы позвонить Пшш.
— Чего ради?
— Ради галочки. Она может оказаться матерью моего внука.
— Не знаю... у меня от нее мозги набекрень. И потом это ее имя...
Дженет позвонила в номер Пшш.
— Пшш, это Дженет. Ты уже сегодня ела?
— Нет, — почти беззвучно ответила Пшш.
— Мы с Ники собираемся куда-нибудь выпить по чашечке кофе. Подкрась глазки, накинь что-нибудь чистое — я буду ждать внизу через полчаса. Успеешь?
— Я не крашусь.
— Но все равно — поедешь с нами?
Молчание.
— Да.
Щелк.
Через полчаса Дженет уже сидела в машине Ники возле главного входа, где народ так и сновал, как на Пенсильванском вокзале. На Дженет были плотно облегающие черные очки в стиле рок-звезд и голливудских агентов семидесятых и молодежный костюм. По внешнему виду я могла бы сойти за двадцатипятилетнего продавца бакалейного магазина в Сент-Поле, Миннесота.