— Ну-с, дорогие мои, вот вам самое-самое, — жизнерадостно проурчал Василий, отвлекая потерявших дар речи братьев от созерцания. — Я вас оставлю, но, если что — зовите.
«Самое-самое» представляло из себя две небольшие аккуратные стопки книг, разных по размерам и толщине. Возвышалось это самое «самое-самое» на невесть откуда выросшем солидном письменном столе. Сбоку от книг скромно притулился неожиданно вполне современного вида ноут без опознавательных знаков, а рядом со столом прямо на глазах у охотников возникли два стула с мягкими спинками. Причём обивка на стульях была почему-то в ромашках. Синих.
— Я от всего этого сюра малость охреневаю… — пробормотал Дин, нервно потирая дергающийся глаз.
— Да ладно, — неуверенно хохотнул Сэм, — где наша не пропадала.
— В таком — не пропадала! — безапелляционно отрезал Дин. Сердито двинул стул и буркнул:
— Тебе справа, мне слева.
— А с собаками и голубями ты разговаривал,[3] — не преминул напомнить ему брат.
— Это были обычные собаки! И самые обычные засранцы-голуби! А не котэ размером с дом! Ещё и смотрит… — старший Винчестер возмущённо закатил глаза, не в силах выразить приличными словами, как именно на них смотрел этот гадский кот. — Как на дерьмо под ногами!
— Забей, — рассмеялся Сэм, открывая первую из своей половины книг. — Библиотекари все такие. Бдят!
А кот оказался вполне себе компанейским парнем. Когда Сэм озадаченно чесал в затылке над очередным непереводимым выражением из очередного талмуда от неизвестной лично ему цивилизации, ненавязчиво возник рядом, потыкал мохнатым когтистым пальцем в неприметный гвоздик на обложке и пояснил, что во всех книгах есть своеобразный автопереводчик, надо только знать, как его активировать. Потом приволок откуда-то поднос с пирожками и чайник… Потом устроился рядом в своем не менее мохнатом кресле, и Винчестеры как-то незаметно бросили листать книги: слушать хранителя библиотеки было куда увлекательнее.
— А вот возьмём, к примеру, Говарда Чёрного Кэмпбелла,[4] — мурлыкал Василий, поправляя когтем очки. — Хороший был человек. Некромаг высшей категории. Благодаря его наработкам и была структурирована и усовершенствована вся наука о Смерти как таковая. И чем всё кончилось?
— Чем? — заворожённо повторил Сэм, немедленно навострив уши при упоминании фамилии.
— Эпидемией холеры, — печально вздохнул кот. Дин криво усмехнулся:
— Магия никогда не приводит ни к чему хорошему.
— А вот это вы зря, молодой человек, — строго одёрнул его кот, сверкнув янтарными глазюками. — Магия всего лишь инструмент. Кэмпбелл просто сошёл с ума, чего и следовало ожидать в его случае. Он отринул свой якорь, знаете ли, а без якоря маг очень быстро скатывается в безумие. Н-да-с… Девушку сожгли, обвинив в колдовстве, а он даже не пытался её спасти, заявив, что его предпочтения лежат в иной области, и открыто стал сожительствовать с неким юным наследником одной из известных в то время ломбардийских фамилий. Прошло совсем немного времени и блестящий ученый превратился в ненавидимого и проклинаемого изгоя, извратив само понятие магии и используя её исключительно во вред окружающим. В те времена информация распространялась не столь быстро, потому, когда гильдия спохватилась, было уже поздно, началась эпидемия, вызванная именно бесчеловечными изысканиями Чёрного Говарда. Н-да-с… Сия поучительная история подробно изложена в жизнеописании, вышедшем из-под пера его дальнего родственника и наследника, Сэмюэля Кэмпбелла Третьего.
— Резюмируем, — Сэм задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Что такое, вернее, кто такой якорь? Это, прежде всего, тоже маг. Всегда противоположного пола, противоположного вектора…
— Дар не должен совпадать ещё, — проворчал Дин, хмуро перевернув страницу в тонкой брошюрке. — И узнать, что у мага есть якорь, можно по какой-то метке.
— Ну да. Якорь есть у любого сильного мага. А нужен он для того, чтобы этот самый маг не свихнулся от собственной силы. Я пока не очень понял, как это происходит технически, что-то там с потоками и равновесием…