— Звучит так, словно мы с Дином глубокие старики, — в голосе Сэма явно чувствовалась обида.
— А мы это сейчас проверим, — Алекс внезапно ухмыльнулся, отступил на шаг и громко объявил, вроде не обращаясь ни к кому в отдельности:
— Мужики, а не разыграть ли нам партейку?
— Во что? — тут же подхватил Сэм не менее громогласно.
— А вот, — Галеотти вытянул руку, и на его ладони материализовался обычный волейбольный мяч. В ту же секунду прямо перед ним возникла и сетка.
— Магия, — с заметной завистью вздохнул Сэм. — Я за, но не думаю, что Дин умеет…
Старший с явной неохотой убрал руки и отвернулся от Дины.
— Размечтался! Всё я умею!
— Ну, я ни разу не видел тебя в деле, — с самым невинным видом пожал плечами младший. Нехорошо прищурившись, Дин решительно направился к сетке, снимая на ходу футболку.
— Щас увидишь, — многозначительно пообещал он, одним движением выбив из рук Алекса мяч. — На что играем?
— Э-э-э-э… — завис тот, однако сестра пришла на помощь:
— Благословение вечно юной устроит?
Алекс округлил глаза:
— Шутишь?!
— Я похожа на клоуна? — фыркнула Дина, снова отходя в тень, под деревья — и прохладно, и видно хорошо.
— Ванька! — многозначительно протянул Галеотти.
— Понял, — кивнул тот, злорадно ухмыляясь в сторону братцев.
— Что это за фигня? — тихо спросил Дин, отходя на свою сторону.
— Первый раз слышу, — непонимающе пожал плечами Сэм. — Но судя по тому, как ребята возбудились…
— Сэмми, мы не должны проиграть!
— Скажу больше — мы обязаны выиграть.
И грянул бой!
Выпендривались парни перед единственной зрительницей, надо сказать, неимоверно. Зрительница, в свою очередь, подыгрывала изо всех сил. Томно вздыхала, закатывая глаза и прижимая руки к груди, звонко хлопала в ладоши на каждую удачную подачу, причём неважно с какой стороны, подбадривая соперников, прямо как профессиональный тиффози. И откровенно любовалась полуголыми мужиками. А чего б не полюбоваться такой потрясающей натурой, представленной во всей, так сказать, красе? И вообще, проведя всю жизнь в по большей части мужской компании, Дина абсолютно не стеснялась того, что ей нравятся вот такие брутальные представители вида, а не существа унисекс. И да, Винчестер не соврал, он действительно весьма неплохо управлялся с мячом. Настолько неплохо, что Алекс то и дело возмущённо ругался по-итальянски, а его сестра старательно отводила взгляд, чтоб не пялиться совсем уж бесстыдно.
Победу братцы вырвали с трудом, буквально на последней подаче. Валентайн не удержался, зло сплюнул, выставив в сторону Винчестеров средний палец. В ответ Дин сложил ладони рупором и злорадно заорал на весь пляж:
— Слабаки-и-и-и-и-и!
Сэм, всё ещё тяжело дыша, упёрся ладонями в колени, с улыбкой поглядывая на старшего брата — таким Дин нравился ему гораздо больше. Но с Алексом всё же надо перетереть, эти постоянные перепады настроения явно неспроста.
Галеотти комично развёл руками, сделав брови домиком — ну не получилось, что ж теперь, тут же вытащил из воздуха два больших полотенца.
— Держите. Вода сегодня отличная, погода так вообще слов нет. Впрочем, у нас тут всегда хорошо!
— Спасибо, — хмыкнул старший и, прищурившись, перевёл взгляд на Дину:
— Так что там насчёт главного приза?
— Заслужили, однозначно, — девушка точно скопировала выражение лица брата. — Сэм, вот так и стой, а то я не дотянусь.
Она легко скользнула к Сэму, положила кончики пальцев на его виски и, пристально глядя ему в глаза, тихо произнесла несколько слов на непонятном языке. А потом легонько коснулась его губ своими и улыбнулась:
— Ну как?
Сэм несколько секунд ошалело хлопал глазами, медленно выпрямляясь.
— Что… что ты сделала?
Вместо ответа Дина невинно пожала плечами, поворачиваясь к его брату.
Первой мыслью было — убью! Второй — бежать отсюда ко всем чертям, пока окончательно кукушка не съехала! Третьей — поздно трепыхаться… А в голове творился бедлам и сумбур, и время словно остановилось, потому что он внезапно совершенно ясно осознал: если она сейчас вот так к нему прикоснётся, как к Сэму, всё полетит в тартарары. Надо остановить, уйти самому, заставить, в конце концов, Алекса открыть этот трижды продолбанный портал! Только вот эти, вне всякого сомнения, умные мысли так и остались втуне. Потому что ледяные пальцы уже дотрагиваются до его разгорячённой кожи, и огромные тёмные глаза совсем близко, и губы шепчут заклинание, от которого по всему телу проносится настоящая волна, это больно, на самом деле, но невозможно пошевелиться, а в следующую секунду внезапно приходит осознание, что боли больше нет. Никакой. И он с силой втягивает в себя воздух, внезапно ставший обжигающим, а она смолкает, нерешительно опустив взгляд, но благословение должно быть завершено, и она невесомо, почти неощутимо прикасается к его губам, да только этого вполне хватает — крышу срывает окончательно и бесповоротно. И никаких, к чертям, нежностей, его руки хватают, сминают, прижимают так сильно, что она не успевает даже вздохнуть, и всё, что она может сделать, — беспомощно цепляться за его плечи, позволяя (как будто она смогла бы воспротивиться!) целовать, безумно, на грани, почти грубо, но так сладко, что голова идёт кругом и ноги не держат…