Откуда бы ни были летчики — из Лилля или Марселя, из Бреста или Страсбурга, — у всех в сердце был этот город… Его баррикады были их баррикадами, его тревоги — их тревогами. Когда им говорили, что нацистские знамена все еще развеваются на комендатуре предместья Сент-Оноре, они впивались ногтями в ладони. Фашистские танки кружились по Парижу, словно мухи, стремящиеся вырваться из паутины. Веселый ветер веял над «Нормандией». Но Шардон, пленник своего вечного кошмара, запертый в этом трагическом кругу, остался чуждым общему ожиданию.
— Они сейчас торжествуют там, в Бельвиле! — сказал Кастор. — И если бы они увидели, какую ты скорчил рожу, они бы отреклись от тебя!
Собрание состоялось посреди каких-то страшных развалин. Остатки стен утопали в гирляндах и бумажных цветах, были украшены флажками и лозунгами на русском и французском языках. «Слава нашим французским боевым товарищам!» — было написано на одном из полотнищ.
Здесь были все: русские и французские летчики, механики, персонал столовой и различных служб базы. В глубине стоял генерал Комаров, а рядом с ним — полковник Синицын! Полковник Синицын, с подвешенной на шарфе рукой, с посеревшими скулами, но живой, стоящий на ногах! Словно он воскрес специально для того, чтобы приветствовать освобождение Парижа.
Шардон вошел, когда затихали последние звуки советского гимна. Он осторожно проник в ряды францу ч зов, оставшись незамеченным.
Теперь пели Марсельезу. Марсельеза по-русски — это странно звучало для французского уха… Французы присоединились к голосам русских. Синхронизировать эти голоса было трудно. Французы пели гораздо быстрее. Русские вкладывали торжественную серьезность в те места песни, где у французов слышались ноты бурной радости. Шардон смотрел на Кастора, который полным голосом произносил грозные слова своего гимна. В этот час кровавое знамя тирании вышвырнули из его Бельвиля, вместе с защитниками БеЛьвиля сражалась миЛая свобода, и умирающие враги видели его триумф. Все эти фразы, эти заученные с детства слова старой революционной песни обретали свой смысл. Почему же он был не в состоянии присоединить свой голос к голосам других? Почему эти русские слова, которые смешивались с французскими, причиняли ему невыносимую боль? «Я отрешен, — думал он, — отрешен от всего, что заставляет их волноваться, меня ненавидят русские и стыдятся французы. И они могут сколько угодно твердить мне обратное — я не поверю!»
Пение закончилось. Комаров поднял руку.
— Господа, — сказал он по-французски.
Синицын сел. Ему было трудно стоять столько времени. Сарьян с нежностью смотрел на него. Если Синицын обгорел, да еще так сильно, то это потому, что он хотел любой ценой спасти свой самолет и не прыгнул с парашютом. В тот день у Сарьяна невольно вырвался крик, который поразил всех, особенно потому, что исходил от Сарьяна!
— Надо было плевать на самолет!..
— …Решением советского правительства, — говорил Комаров, — в честь наших славных боевых действий при форсировании Немана….
«Слава… — думал Вильмон, —что такое слава? Мы живем в такое время, когда вопрос стоит не о Том, быть или не быть героем, а о том, быть илй не быть вообще».
— …ваш полк будет отныне именоваться «Нормандия — Неман»!
Громовое «ура» раскатилось среди развалин. Бенуа кричал вместе с другими. Он не очень-то анализировал, почему, но это название доставляло ему удовольствие. Прямо перед ним стоял Зыков. Он озорно подмигнул ему. «Когда-нибудь, — думал Бенуа, — я отвезу Зыкова во Францию… Когда кончится война…»
Комаров поднял руку, все затихло.
— Указом Президиума Верховного Совета СССР трое из ваших товарищей удостоены высшей военной награды.
Он передохнул, как делал всегда, переходя на французский язык.
— Лейтенант Марсель Бенуа! Лейтенант Ролан де Вильмон!
Напряженным шагом они вышли из рядов и остановились перед столом, на котором лежали красные футляры. Под маской официальности в глазах Комарова плясал луч радости.
— Марсель Бенуа, Указом Президиума Верховного Совета СССР вам присваивается звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая звезда. Ролан де Вильмон, Указом Президиума Верховного Совета СССР вам присваивается звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда.