- Ну как... - неуверенно начал я.
- Ты ведь из Кансая, любишь, наверное, когда все вот так приправлено?
- Так ты специально для меня по-кансайски приготовила?
- Да ну, кто же до таких мелочей старается, когда готовит? Мы дома всегда так едим.
- Так у тебя родители из Кансая?
- Нет, папина семья из этих мест, а мама из Фукусима. У нас в родне никого из Кансая нет, сколько ни ищи. У нас все из Токио да севера Канто.
- Что-то не пойму, а как же вы тогда так чисто по-кансайски все готовите? Кто научил?
- Длинная история, - сказала она, кушая яичный суп. - Наша мама терпеть не могла по дому что-то делать, поэтому вообще готовить не умела. К тому, как видишь, у нас магазин свой. Поэтому частенько нас или в столовую какую-нибудь есть водила, или пирожки какие-нибудь в мясной лавке покупала вместо обеда, когда ей типа некогда была. Я это с детства ненавидела. Ну просто до смерти ненавидела. Приготовит, бывает, керри тройную порцию за раз, и каждый день его едим... И вот как-то раз, в средней школе дело было, в третьем классе, я решила, что готовить буду всегда сама, как положено. Поехала в "Кинокуния" на Синдзюку, купила кулинарную книгу, которая больше всех понравилась, и всему, что там было, научилась. Как нож и разделочную доску выбирать, как ножи точить, как с рыбой обращаться, как филе рыбное нарезать, все-все. А тот, кто книгу написал, был из Кансая, вот так и получилось, что я все по-кансайски теперь готовлю.
- Так ты это все по книге делать научилась? - пораженно спросил я.
- Я потом еще денег накопила и на настоящие банкеты ходила. Оттуда много позаимствовала. Я все быстро схватываю. Кроме того, правда, где логически мыслить надо и все такое.
- Это никто тебя специально не учил, и ты так готовишь, ну ты и молодец!
- Я правда так старалась, - сказала она и даже вздохнула. - Короче, в семье у нас в готовке никто ничего не понимал и не интересовался. Хочешь хороший нож купить или кастрюлю, а деньги у кого взять? Хватит того, что есть, говорят. Не понимают ничего. Как ножом с таким тупым концом рыбу потрошить? Но скажешь им, а они : "Чего там эту рыбу потрошить?" И все. Пришлось карманные деньги откладывать и самой все покупать : ножи, кастрюли, котлы. Представляешь? Пятнадцатилетняя девчонка копит карманные деньги, как ненормальная, чтобы котлы покупать, точильные камни, сковородки. У моих подруг денег полные карманы, так они на них себе платья красивые покупают, туфли. Несправедливо, да?
Я кивнул, расправляясь с супом из корней кувшинки.
- В первом классе старшей школы я очень хотела прибор для жарки яиц купить. Такая вытянутая тонкая медная штука, чтобы яйца в ней жарить для яичного супа. Так я ее на деньги купила, на которые новый лифчик хотела купить. Ну и намучалась тогда! Три месяца в одном лифчике ходить пришлось. Представляешь? Вечером постираю, высушу кое-как, утром опять в нем иду. Иногда он просохнуть не успевал, так это такая трагедия. В мире хуже ничего нет, чем в мокром лифчике ходить. Особенно как подумаешь, что это из-за прибора, которым яичный суп готовят.
- Да уж наверное, могу представить. - кивнул я, смеясь.
- Поэтому, когда мама умерла, хоть и нехорошо так говорить, даже обрадовалась. Можно стало денег тратить, сколько надо, покупать, что захочешь, и теперь у меня посуды навалом. Папа ведь совсем не контролирует, как мы деньги тратим.
- А когда твоя мама умерла?
- Два года назад, - коротко ответила она. - Рак, опухоль в мозгу. Полтора года в больнице пролежала, мучалась много, а потом вся будто лекарствами пропиталась, так и умерла, как под наркозом. Что тут сказать, хуже смерти не придумаешь. И она мучается, и вокруг все страдают. В доме поэтому ни копейки не было. Уколы надо делать по двадцать тысяч иен каждый, ухаживать кто-то за мамой должен, вот так оно и получалось. Мне школу пропускать пришлось, чтобы за мамой ухаживать, в общем, кошмар. да еще...
Она начала было что-то говорить, но на полуслове замолчала, точно передумала, положила палочки для еды на стол и вздохнула.
- Разговор какой-то грустный получился ни с того, ни с сего. И чего я об этом заговорила?
- Ты про мокрый лифчик начала.
- Вот это тот самый суп и есть. Всю душу в него вложила. - сказала она проникновенно.
Я доел свою порцию и почувствовал, что объелся. Она ела не особо много. "Пока готовишь, уже от этого сытым становишься", сказала она и отодвинула тарелку первой.
Когда мы закончили есть, она убрала посуду и вытерла стол. Потом принесла откуда-то пачку "Мальборо", вынула из нее одну сигарету, прикурила от спички. Она взяла в руки бокал с нарциссами и рассматривала их какое-то время.
- По-моему, и так неплохо. В вазу можно и не переставлять. Кажется, будто у реки поблизости нарвала и в первый попавшийся стакан поставила.
- У реки перед станцией Оцука нарвала, - сказал я.
Она рассмеялась.
- Ты какой-то непонятный. То ли шутишь, то ли серьезно говоришь.
Она докурила сигарету где-то до половины, подперев рукой подбородок, затем с усилием раздавила окурок в пепельнице. Потом стала тереть пальцами глаза, точно в них попал дым.
- Девушка должна сигарету поизящнее тушить, - заговорил я. - А то прямо некультурно как-то. Не надо ее силой гасить, берешь и тушишь потихонечку, с краешку начиная. Не надо ее так давить. А то как-то слишком получается. И никогда не надо из носа дым выпускать. И нормальные девушки, когда с парнем вдвоем обедают, про то, как три месяца в одном лифчике ходили, не рассказывают.
- А я вот такая, - сказала она, потирая переносицу. - Не получается у меня курить, как надо. Иногда балуюсь просто, а привыкнуть не могу. Еще что скажешь?
- Девушки "Мальборо" не курят.
- Какая разница? Какие не кури, одна и та же гадость.
Она покрутила твердую пачку "Мальборо" в руках.
- С прошлого месяца курить стала. Честно говоря, не то что сильно курить хотелось, просто из любопытства.
- А что вдруг решилась?
Она сложила руки на столе и на минуту задумалась.
- Ну как что... А ты куришь?
- В июне бросил.
- Почему?
- Да надоело. Кончились ночью сигареты, например, и мучаешься потом, и все такое. Вот и бросил. Не особо люблю от чего-то вот так зависеть.
- Вот с виду и не скажешь, а ты, оказывается, на вещи так серьезно смотришь, да?
- Не знаю, может и так. Потому, может, и люди ко мне особо не тянутся, из-за характера такого. Всегда такой был.
- Это потому, что кажется, что тебе все равно, что ты кому-то не нравишься. Некоторые, может быть, тебя и не любят поэтому, - сказала она неуверенно, подперев подбородок рукой. - А вот мне нравится с тобой говорить, и как ты говоришь по-особому. Вот как сейчас : "Не особо люблю от чего-то зависеть".
Я помог ей помыть посуду. Стоя рядом с ней, я спросил ее, протирая тряпкой и ставя в сушилку посуду, которую она уже помыла :
- А твои все куда ушли сегодня?
- Мама на кладбище. Умерла два года назад.
- Это я уже слышал.
- Сестра с женихом встречается. На машине куда-нибудь кататься поехали, наверное. У сестры парень в автомобильной компании работает. Поэтому машины обожает. А я не очень машины люблю.
Она ненадолго опять замолчала и продожала мыть посуду, а я молча продолжал ее вытирать.
- А папа... - заговорила она снова через некоторое время. - Папа шесть месяцев назад уехал в Уругвай и не вернулся.
- Уругвай? - удивился я. - В Уругвай зачем?
- Папа хотел в Уругвай эмигрировать, дурак. Человек, с которым он в армии дружил, там завод держит, вот он и думал, видно, что сможет там устроиться как-нибудь. Сказал как-то вдруг об этом, потом сел один на самолет и улетел. Уж как мы его только ни отговаривали. Ну что в таком месте делать, ты и языка-то не знаешь, да и не был нигде никогда, кроме Токио. Но все напрасно. У папы явно сильный шок был от того, что мама умерла. Вот что-то с головой и случилось, видно. Так сильно папа маму любил. Честно.
Я смотрел на нее, открыв рот, не в силах что-то сказать.